Без любви здесь не выжить - Саммер Холланд

Хоть чем-то, но я должна была пробить эту молчаливую оборону.

– Было бы очень мило с твоей стороны как минимум объяснить мне, за что я здесь, – в десятый раз сообщила я копу. – Уверена, в твоей книжке написано что-то об этом. Посмотри в содержании, что там про права незаконно задержанных? Вы должны зачитать мне права? Или я видела это в американском сериале? В общем, предъяви мне что-нибудь или отпусти.

– Предъявим, не переживайте, – раздался голос Лейлы со стороны двери.

Мне удалось мгновенно собраться и не подпрыгнуть на кушетке. Потрясающая выдержка для человека, который спускался в бездну безумия уже несколько часов. Вместо этого я повернула голову и помахала Лейле.

– Мой телефон не у вас? – уточнила я. – Адвокат умирает как хочет услышать историю моего задержания.

– Томпсон, приведите ее в допросную.

Ничего себе, здесь было еще и такое! Я нарочито лениво села на кушетке, а потом поднялась на ноги. Сердце колотилось от тревоги и ужаса, которые продолжали упорно подбираться к моему разуму.

Нельзя, нельзя, нельзя. При панике я могла выкинуть любую глупость, в том числе выдать секреты. Когда так много знаешь, лучше всего болтать о чем угодно, кроме того, о чем спрашивают. Как бы страшно ни было, я старалась цепляться за главную мысль последних часов: мы с Эриком и Рэем на одной стороне. Они меня вытащат. Они меня не бросят.

От допросной там было одно название: ничего похожего на настоящие, которые я видела по телевизору. Еще один кабинет, как у нас в офисе, правда, немного похуже. Посреди стол со стульями друг напротив друга, камера на штативе в углу. Ни шкафчиков, ни полочек – обстановка не располагала ни к чему, кроме, естественно, допросов.

Вот только в столе было отверстие, которое я узнала сразу же.

Когда Томсон надевал на меня наручники, чтобы приковать ими к этому проклятому столу, уверена, заметил следы от веревок на руках. Да черт возьми, я готова была поклясться, что его это смутило!

Не прошло и недели с того прекрасного вечера, когда Рэй привязал меня к Андреевскому кресту. От переизбытка ощущений – боль и ласка, плеть и пуховая кисточка, кожа, металл, чужие губы – я извивалась как змея, и даже приготовленная заранее мазь не смогла бы залечить натертую кожу так быстро.

Воспоминания о сексе заставили панику немного отступить. Боже, во что превратилась моя жизнь, если садист стал в ней хорошей и доброй частью?

– Начнем, – сухо произнесла Лейла, когда села напротив меня. – Уна Мериголд Боннер, проживаете на Элвет-авеню, дом Маунтбеттен?

– Пока все верно.

– Работаете в «Рид солюшнс» в отделе аналитики?

– Уже не уверена.

Лейла сверкнула острым взглядом.

– Вы увезли меня посреди рабочего дня, – пожала плечами я. – Вдруг меня уволили за прогул без предупреждения.

– Чем именно вы занимаетесь в «Рид солюшнс»?

– А мне разве не нужен адвокат для допроса? – Нервы не выдержали. – Даже не знаю, где я, и не хотелось бы выдавать корпоративные тайны.

– Вы в полицейском отделении, – сухо ответила Лейла. – И нет, на данный момент у вас нет права на адвоката. Вы лишены его на основании распоряжения генерального прокурора.

– Кого-кого?! – открыла рот от удивления я. – Прошу прощения, детектив-сержант… Но получается, я тут точно не как свидетель. Скажите хотя бы, в чем меня обвиняют?

– Подозревают, – поправила она. – Вас подозревают в мошенничестве, участии в манипуляциях фондовым рынком и терроризме.

Если первые два обвинения еще хоть немного адекватно звучали, то последнее забило финальный гвоздь в крышку моего спокойствия. Когда я успела стать террористкой?!

– Ничего из этого… – дрожащим голосом начала я.

– Какова ваша роль в «Рид солюшнс»? – перебила меня Лейла. – Чем больше вы мне расскажете, тем быстрее покинете эту комнату.

Отвечать на ее вопросы не было ни малейшего желания, да и вообще единственное, чего мне хотелось, – это заплакать и убежать, потому что подозрение в терроризме звучало не просто абсурдно. Мне стало страшно до тремора в пальцах, и, чтобы Лейла этого не заметила, пришлось сжать кулаки.

Терроризм. Это ведь очень, очень плохое обвинение, правда? Вот почему я была в полиции…

Рэй и Эрик не знали, что я здесь. Вряд ли они подозревали о существовании отделения в подвале… Никто не смог бы меня тут найти. Меня прятали, как террористку.

– Я жду, Боннер, – нетерпеливо повела плечами Лейла.

– Аналитика рынка с точки зрения маркетинговых активностей, – медленно подбирала слова я.

Допрос продолжился. Лейла шла по нейтральным темам, но это не должно было заставить меня потерять бдительность. Черт, почему Эрик и Рэй не объяснили, как вести себя на допросе? Куда смотреть, как сидеть, что вообще сделать, чтобы меня отпустили?

– Кто организовывает массированный выплеск сфабрикованного общественного мнения?

Вот оно! Лейла пыталась расслабить и подловить, да? Хорошо, что мне было слишком страшно для этого!

– Не знаю, – ответила я. – Звучит как «Фейсбук»…

– То есть вы не знаете природу ваших «инсайдерских данных»?

– Не понимаю, о чем вы.

– Хорошо. Объясните принцип работы вашей корпоративной системы.

– Меня же уволят, – уперлась я. – У нас вообще-то соглашение о неразглашении, и я вам не могу даже свою зарплату назвать.

– Мы не ваш конкурент, и соглашение не распространяется на полицейские расследования.

– Это, – я покрутила пальцем, – не похоже на полицию. И ваши документы я видела мельком, откуда мне знать, что это не подстава?

– Я бы рекомендовала все же ответить на вопрос.

Лейла уставилась на меня и начала игру в гляделки. У нее были карие глаза с золотыми прожилками, а их слегка раскосый разрез – просто произведение искусства. Оливковая кожа делала ее южной птицей, случайно залетевшей в наш дождливый город. Если бы она не была настолько строгой и собранной, будто ей вместо позвоночника вставили палку и сказали ходить так всю жизнь, могла бы стать моей коллегой. По крайней мере, я вполне представляла, как мужчины теряют самообладание при виде этой горбинки носа и пронизывающего умного взгляда.

Следующее, что я сделала, чтобы не заблевать допросную от тревоги и страха, – представила Лейлу с Чарльзом. В постели. Она невысокая, с впечатляющими одновременно задницей и грудью, что для меня как плоскодонки казалось невероятным бонусом. А тут еще и песочные часы вместо фигуры… Нет, мы точно могли быть коллегами.

– Мисс Боннер, – холодно повторила она.

Проиграла! Я впилась ногтями себе в ладони, чтобы не выдавать эмоций. Лейле нельзя было показывать ни страха, ни радости, ничего. Пусть сначала докажет, что я террористка.

– Мы используем нейросеть, чтобы она гуглила и обрабатывала информацию