Браслет княгини Гагариной - Ольга Баскова

— Да как… — спазмы сжимали Марии горло, и она не могла вымолвить ни слова.

— Успокойся и послушай меня, — отец немного сбавил тон. — Государь дал возможность женам изменников с честью выйти из положения и начать жизнь заново. Ты можешь выйти из этих отношений и прекрасно устроить свою судьбу. Подумай о Лоло. — Он устало провел рукой по лбу и замолчал в ожидании ответа.

— Вы ждете от меня послушания? — наконец проговорила молодая женщина. — Только зря теряете время. Возвращайтесь домой.

Андрей Михайлович развел руками:

— Ладно, пришло время сказать тебе всю правду. Вот уже на протяжении нескольких лет ты забрасываешь прошениями государя и Третье отделение. Все это напрасно, дорогая, потому что Иосиф тоже не поедет ни в какую Сибирь.

Она расширила глаза от удивления:

— Значит, вам известно, где он?

— Конечно, — заверил ее генерал. — Он до сих пор в одиночной камере в крепости. Смею тебя заверить, ему там очень тяжело. Твой муж живет в сырости и уже подхватил разные болезни. Цинга съела почти все его зубы, он кашляет не переставая и жалуется на сердце и боли в ногах. Еще немного — и Иосиф умрет в страшных мучениях — все из-за твоего упрямства.

Маша закрыла лицо руками и начала всхлипывать.

— Сибирь стала бы для него спасением, — продолжал суровый отец. — Там свежий воздух, хорошая еда. В конце концов, там его друзья и их жены, которые присмотрели бы за ним. Но твое упрямство делает это недостижимой целью. Пока ты не согласишься расторгнуть брак, твой муж останется в крепости.

Мария вскинула голову, щеки ее пылали.

— Никогда! — крикнула она, и Андрей Михайлович скривился:

— Если это твое последнее слово, что ж, жди уведомления о том, что твой супруг скончался. Уверяю тебя, оно не за горами!

Дочь прислонилась к стене и была похожа на мраморную статую.

— Если ты проявишь благоразумие, — сказал Бороздин, вставая, — он тотчас поедет в Сибирь. Этим ты спасешь и его, и себя, и вашего сына. — Он сделал паузу и добавил: — И госпожу Поджио. Я знаю, что ее дела крайне расстроены и она сидит без денег. Обещаю тебе, я возьму опеку над ней и сыновьями Иосифа от первого брака, они ни в чем не будут нуждаться. Ты и Лоло поселитесь в любом из наших имений. Я думаю, лучше Крыма вам не найти. Если хочешь, поезжай с сестрой за границу. Поживете немного там, успокоитесь — и вернетесь в Россию.

Маша вздрогнула:

— С Катей? Разве она…

— Она согласилась прервать отношения с Лихаревым, — с радостью сообщил Андрей Михайлович. — Впрочем, сестра тебе сама обо всем расскажет, если завтра ты отправишься со мной в Крым. Она сейчас там.

Мария сложила руки на груди.

— Хорошо, отец, я подчиняюсь вашей воле, вы не оставили мне выбора. Но я никогда не забуду Иосифа и не выйду замуж за другого, это я вам обещаю.

Генерал улыбнулся про себя. Он уже присмотрел дочерям достойные партии, но не хотел настаивать. Первая победа одержана, Катя и Маша свободны. А потом, через некоторое время, можно поговорить и о свадьбе.

— Это, дочка, твое дело, — миролюбиво заметил он. — Живи и расти ребенка, а там видно будет. Кстати, чтобы не терять времени, напиши-ка письмо для Магдалины Осиповны, я к ней при случае съезжу.

Маша покачала головой:

— Никакого письма не будет, папенька. Я не смогу сбежать вот так, вдруг. На обратном пути мы заедем к ней, и я все расскажу. Если она меня проклянет — что ж, будет права.

Бороздин не стал спорить, зная характер дочери:

— Ну хорошо, хорошо, милая.

— А вот вы завтра напишете Бенкендорфу просьбу перевести моего мужа из крепости в Сибирь, — продолжала молодая женщина. — Я уступаю вашему требованию и должна быть уверена, что и вы сдержали свое слово.

— Я тебя когда‐нибудь обманывал?! — загремел Андрей Михайлович — и тут же осекся. Маша могла с этим поспорить. — Ладно, ладно, — добавил он миролюбиво. — Все будет сделано. Мари потом напишет, что я остался верным своему обещанию.

Мария улыбнулась и опустила голову:

— Что ж, тогда я пошла укладываться.

Глава 42. Приморск, наши дни

Виталий не ожидал, что деньги поступят на его счет уже через три дня. Получив сообщение, он отпросился у Юрия и побежал домой. Он знал, что застанет Женю на балконе. Она полюбила там сидеть и любоваться на горы, хотя Карташов не видел в этом пейзаже ничего примечательного. Горы как горы, какие‐то рыжеватые, напоминавшие спину майского жука. Впрочем, ей он этого не говорил, зная, как переживает девушка. Ювелир и сам переживал, постоянно думая о предстоящей реабилитации подруги. Ни один врач не давал стопроцентного результата, и по вечерам Виталий частенько забегал в маленькую церковь, ставил свечки и молился за выздоровление рабы божьей Евгении. Раньше он ходил туда только по великим праздникам, потому что в эти дни туда стекался весь город. А теперь его тянула в храм какая‐то сила, и странно — перед иконами ему становилось легче, словно они нашептывали на ухо слова, которые ему очень хотелось услышать. Вот и сегодня, пробегая мимо, Виталий не мог не заглянуть в церковь. Сгорбленная старушка в сером платке кивнула ему, как хорошему знакомому, и протянула несколько свечей.

— Знаю, всегда пять штук берете.

Карташов улыбнулся:

— Верно. Скажите, что мне нужно сделать, чтобы с моим любимым человеком все было хорошо?

Старушка наморщила лоб:

— Жена болеет или ребенок?

Ювелир не удивился ее проницательности: люди шли сюда со своими горестями, надеясь только на Бога.

— Невеста, — выдавил он. — Скоро едем на реабилитацию. А сейчас она парализована.

Бабушка заохала, схватилась за щеку.

— Сорокоуст о здравии закажи, милый. Обязательно поможет. А как скоро едете‐то?

— Возможно, даже завтра, если удастся взять билет, — ответил Виталий. Старушка развела руками:

— Жаль, исповедаться и причаститься не успеете. Впрочем, сейчас храм в каждом городе есть. Приедете — найдите ближайший, сходите на исповедь и причастие. Тогда выздоровление скорее наступит.

— Обязательно. — Карташов достал кошелек. — Скажите, сколько я должен за сорокоуст?

Бабушка назвала цену, аккуратно вписала имя в список и ласково улыбнулась ювелиру:

— Поезжайте с Богом.

Поблагодарив старушку, Виталий поставил свечи и помчался к Евгении. Она действительно сидела на балконе, задумчиво глядя вдаль. Увидев Карташова, девушка тяжело вздохнула:

— Ты не представляешь, как мне хочется в горы. Я помню, как мы ездили в тобой в Чертово ущелье. Как же там было красиво!

Молодой человек