Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

– С чего вы решили, что у вас нет таланта? Вы это как-то проверяли?

– Будь я и впрямь талантлив, то с детских лет проявлял бы свои способности. Если не в живописи, так в чем-то другом – в музыке, в поэзии, в скульптуре. И к тридцати годам непременно чего-то бы добился, несмотря на обстоятельства. Но нет! Ольга этого, конечно, не видит. Она действует из добрых побуждений, но от ее поддержки толку ноль. Настаивает на существовании у меня «спящих талантов», велит рисовать и рисовать до потери пульса, не сдаваться, пойти на курсы, и тогда-де таланты всенепременно проснутся.

Он не понимает, что его призвание – это текст. Наверняка Алекс прекрасно писал эссе в школьные годы, а в вузе увлекся блогерством, сочинял яркие, не по-студенчески оригинальные и содержательные посты. Ему нужно засесть за книгу. Гуров так и сказал об этом, предложив заняться публицистикой.

– Попробуйте. Вдруг это ваше? Мне кажется, вы вполне можете стать писателем.

– Предлагаете перепрофилироваться?

– Всего лишь углубить и развить то, в чем вы уже ощущаете силу.

Гуров не любил давать советы. Словно считаешь себя умнее других. Вдобавок люди редко советам следуют. Но иногда беседа складывается таким образом, что ты не свои рекомендации навязываешь, а поддерживаешь решение человека, одобряешь и развиваешь его планы на будущее. Человек готов к чему-то новому, лучшему, хочет перемен – так почему бы не сказать доброе напутствие? Пусть даже оно смахивает на непрошеный совет.

– А ведь вы в чем-то правы, – задумался Новиков. – Мне пора строить планы на будущее. Пиар и контент-менеджер – это работа для молодых. Я не рассчитываю удержаться в бизнесе, когда стукнет «полтинник». Не удержусь, да и не захочу, если быть до конца откровенным. Всего десять лет, как я занимаюсь пиаром, но уже чувствую возрастные перемены, мышление меняется, суета и мельтешение начинают надоедать. Хайп и кликбейт становятся отвратительны. А писателем можно быть и в тридцать лет, и в восемьдесят.

– С возрастом книги только лучше из-под пера выходят, – подхватил эту мысль полковник.

– Сяду за мемуары, стало быть, – усмехнулся блогер. – А знаете, вы правы. Когда мы заговорили о мемуарах, я подумал о событиях в своей биографии, событиях ярких, достойных описания. И понял, что их почти нет.

Вдруг он сгорбился и заговорил дребезжащим голосом, изображая ветхого старца:

– Вот я, восьмидесятилетний дед, сижу за винтажной клавиатурой и вспоминаю, как съездил в Питер на конференцию по брендингу. – Тут он выпрямился и иронично прокомментировал: – Обалдеть как захватывающе! Надо всю эту мишуру бросать и наполнять жизнь событиями.

– Кое-какие яркие события в вашей биографии найдутся.

– Да, знакомство с Лидией и рождение Лилечки. Было и еще кое-что, первые тренировки по кроссфиту, например. Я дорожу этими воспоминаниями. Но мне нужно создавать больше красивых, богатых воспоминаний. Пока не знаю как, но нужно. Начать путешествовать, а?

– Начните, – согласился Гуров. – У вас богатырское здоровье, о таком некоторые люди и мечтать не смеют, проводят дни прикованными к подушке и грезят о поездке куда-нибудь на Байкал или в Хибины. А у вас такая возможность есть.

– Да, возьму жену, дочку и махнем куда глаза глядят. А еще надо с Павлом куда-нибудь съездить.

– С Павлом?

– Мы все-таки приятели. Хочу ему помочь, – просто сказал Новиков. – Парню тоже, как и мне, предстоит найти себе новое занятие, новый путь. Павел уже понял, что никакой он не художник.

«Вряд ли из твоей затеи что-то выйдет, но спорить не стану».

Внезапно черты лица бородача заострились, оно посуровело.

– Пашка правильно поступил, что признался вам. Я тоже хочу кое о чем рассказать, – начал он. – Вы все равно обнаружите, копаясь в моем прошлом. Станете выяснять, откуда у меня стартовый капитал, и узнаете, что я вор.

Полковник молчал. Он ожидал немного другого, но в настоящий момент подойдет любое признание, которое поможет Алексу снять камень с души.

– Это было около десяти лет назад…

«То есть, если судить с твоих слов, как раз в то время, когда ты занялся блогерством, – отметил про себя Гуров. – Жаль, меня интересуют более близкие по времени события».

– Я мечтал раскрутить свой блог, взлететь в топ, чтобы начать зарабатывать, привлекать клиентов и участвовать в партнерских программах. Для раскрутки требовалось купить просмотры, но денег мне не хватало. У родителей просить было бесполезно. Отец тогда тяжело болел, уйма средств уходила на лечение… Он умирал вообще-то, только я не желал этого видеть. «Еще оклемается!» – так я убеждал себя. У него имелась коллекция редких монет…

Лев Иванович не перебивал, хотя Новикова понесло куда-то далеко. Бородач принялся расписывать коллекцию, перечислять монеты, рассуждать об их ценности, которая не только в деньгах выражается: всякая коллекция хранит светлые воспоминания и маленькие открытия того, кто ее составляет. В конце концов Алекс перешел к главному. Да, он выкрал коллекцию и продал ее, наивно считая, что когда-нибудь, когда разбогатеет, купит отцу еще больше монет – самых разных, какие душа пожелает.

– Идиотская затея! – громко хлопнул себя по лбу Новиков. – Каким кретином я был!

Отец ушел, так и не узнав, что обворован собственным сыном. Убитая горем мать не заметила пропажи монет, ее в то время наполняло равнодушие ко всему. Не оставался равнодушным только Алекс, его мучительно жгло изнутри растущее чувство вины. Едва блог стал приносить доход, пока еще смехотворный, как Новиков принялся участвовать в различных благотворительных акциях на сбор денег для больных, а затем и всячески привлекал внимание своих читателей к этим акциям.

– Самое страшное в том, что это не искупит моей вины, – угрюмо произнес Алекс. – Я живу в постоянном страхе, что моя тайна раскроется и перечеркнет все то хорошее, что я делаю сегодня. Я этого боюсь. Панически боюсь.

– Жена знает? – спросил Гуров.

Новиков отрицательно помотал головой и сжал губы.

– На самом деле вам плевать на мое мнение и на полицию в целом, – безошибочно поставил диагноз Лев Иванович, который отчетливо понимал, что творится в голове у бородатого. – Вы же точно знаете, что вас не посадят и даже не оштрафуют. Вас беспокоит, как поведет себя Лида.

Алекс опустил голову так низко, что подбородок упирался в грудь.

– Скажите ей! Обязательно скажите, пока этот секрет не отравил ваших отношений, – настаивал Гуров. – Поверьте не первый год женатому, она поймет и будет благодарна вам за честность. Вы получите от Лиды то прощение, которого не успели получить от отца. И которого никогда не дадите сами себе.

Тут-то они заметили, что у входа в зал затаился