Пуля от Ван Гога - Алексей Викторович Макеев

и ты непопулярный или, хуже того, – посмешище. И если главный заводила в молодежной компании «ненавязчиво» предложит поразвлечься, то все обязаны покорно согласиться. Развлечения начинаются с малого: разбить окно, перевернуть урну. Затем происходит переход на новый уровень: стибрить что-нибудь тут и там. И потом уже неприкрытый криминал: избить человека в подворотне, ограбить, угрожая ножом.

Конформизм пугал Гурова, потому что это гадкое свойство ведет человека к деградации. Если не сопротивляться нездоровому окружению и не порвать с ним, то раз за разом совершаешь все более страшные поступки. Трясина засасывает. И глазом моргнуть не успел, как уже ежедневно выполняешь приказы бандитов. При этом не просто какой-то абстрактный, напечатанный на бумажке закон нарушаешь, ты калечишь жизни других людей. Предела нет, финиша нет, кроме тюрьмы или могилы. А ведь в самом начале мог бы твердо сказать: «Я в такие игры не играю».

Шантаж напрямую связан с конформизмом. Человек совершил незначительное преступление, возможно, даже проступок или просто нечто постыдное в глазах общества, но не запрещенное законом. И тем не менее из-за своего проступка становится мишенью шантажиста. Как поступает человек под угрозой разоблачения? Правильно, конформизм толкает его совершать новые преступления, потакая шантажисту.

Дементьева не видела в выполнении требований шантажиста ничего предосудительного, Святский бурно протестовал.

А началось все с того, что некий начинающий коллекционер отдыхал в «Дубайске» и прикупил на местной барахолке эскиз Матисса. Под влиянием эмоций наивная душа не задался вопросом, откуда на грязненьком, зачуханном базарчике в Эмиратах взялась работа всемирно знаменитого художника. Только по приезде домой коллекционер засомневался-таки в подлинности покупки и обратился за экспертизой к Максиму Калинко, одному из специалистов «Пост-Москвы». Предварительная экспертиза показала, что приобретение сомнительное и набросок следует отправить на тщательное исследование с рентгеном, микроскопом и прочими техническими премудростями. То есть заплатить еще больше денег, чем уже потрачено, чтобы услышать, что все бешеные затраты ушли в никуда: ваш Матисс – не Матисс.

Коллекционеру стало жаль выброшенных на ветер денег, и он предложил специалисту щедрую благодарность за то, чтобы эскиз признали подлинным. Надо полагать, липовое заключение помогло бы невезучему покупателю перепродать лже-Матисса.

– И ваш Калинко согласился? Так и написал: «Лотрек Лотрека»? – с легкой издевкой спросил Гуров, припомнив комедию «Как украсть миллион».

– Это не смешно! – огрызнулась Ольга. – Да, согласился. А потом мы получили анонимное письмо с угрозами. Текст был следующий: «Выполняйте мои инструкции, или “Пост-Москва” будет уничтожена».

– Какие доказательства на руках у шантажиста?

– Копия фиктивного заключения.

Пронырливый субъект этот шантажист, надо признать, как-то изловчился снять копию. Этот щекотливый момент непременно нужно будет прояснить, но не сейчас. Пока что Гуров хотел выяснить все существенные подробности.

– В чем заключались инструкции?

– Отклонить кандидатуру Черепенникова. Это наш финансовый менеджер, его в этом октябре хотели переизбрать на пост замдиректора галереи.

– Кому он не угодил?

– Есть два частных коллекционера, которые принципиально не желают с ним сотрудничать, считают его жестким. Он не поддавался на их доводы и в итоге сорвал нам переговоры. Любой из тех двоих, в принципе, мог пойти на шантаж, чтобы наказать Черепенникова и принудить галерею к партнерству на своих условиях. – Тут лицо Дементьевой посерьезнело, и она, воздев указательный палец, торопливо добавила: – Но доказательств у меня нет, прошу отметить! Одни подозрения. Просто любой другой шантажист потребовал бы денег.

– Святский настаивал на немедленном обращении в полицию?

– Разумеется! Вечно он со своей борьбой за правду. Не жилось ему спокойно на свете. Если бы шантажист требовал денег, тогда я бы согласилась обратиться в органы, потому что ему было бы мало, шантаж не остановился бы после первой выплаты. Но мотив личной мести меня не встревожил. Выполним простенькое условие, и от нас отстанут. Разве нет?

Полковник предпочел не отвечать Ольге, вместо этого задал встречный вопрос:

– Мог ли Олег Тимофеевич догадываться, кто из тех двоих стоит за шантажом?

– Ох, я не знаю и знать не желаю! – воскликнула она, схватившись за голову. – Для меня важно, чтобы шантажист отстал, чтобы галерею никто не трогал. Я мечтаю предотвратить грозящий скандал и прошу вас не вмешиваться. Когда требования будут удовлетворены, а Калинко уволен, мы обратимся в полицию. Но сейчас высовываться нельзя ни в коем случае. Олег этого не понимал, так, может, вы поймете?

– Может ли убийство Святского быть связанным с шантажом?

Ее веки заморгали так часто, словно она собиралась взлететь на ресницах, как на крыльях.

– Вы думаете, вандал на самом деле был шантажистом? – ошалело проговорила Дементьева. – Убрал Олега, чтобы тот не стоял у него на пути?

– Нельзя исключать. Вандализм как раз наименее вероятен. Вандал бы оставался в одном из залов с картинами, а не пошел в кураторскую. Пройти так далеко мог только вор, который рассчитывал чем-то поживиться в лаборатории реставраторов, или шантажист, который испугался, что Святский выведет его на чистую воду. Вы сами указали мне на то, что шантажист связан с галереей, посвящен в тайны вашей «кухни», а значит, может близко знать Олега Тимофеевича.

– За что мне такое?! – одними губами прошептала она, подняв глаза к потолку. Гуров изучал ее лицо и размышлял над своей предвзятостью. Что, если он не видит за деревьями леса, поскольку всецело сосредоточил внимание на персоне Дементьевой. Но в свете истории с шантажом Ольга опять выглядела виновной. Она же призналась, что метит на пост замдиректора. Вполне могла затеять аферу с шантажом, чтобы освободить для себя мягкое кресло. И если Святский каким-то образом прознал о ее планах, то для менеджера проектов это означало судебный процесс и тотальный крах карьеры в сфере искусства.

– Кто еще выиграет от увольнения Черепенникова?

– Во-первых, его не увольняют. Он остается в должности финансового менеджера, только потеряет пост замдиректора, – поправила Ольга. – А что касается вашего вопроса… Вполне вероятно, что выиграю я. Не факт, но есть возможность, что на этот пост назначат меня. Не спорю, я желала повышения, но не таким же образом. Ах, впрочем, думайте, что хотите! – махнула рукой она. – Но знайте, что директор и его зам подозревают не меня, а другого человека. Можете позвонить прямо сейчас хоть Буялову, хоть Черепенникову и спросить.

Наконец-то что-то интересненькое.

– Кого подозревают?

– Новикова. – Дементьева впервые назвала Алекса по фамилии.

* * *

Неожиданный поворот событий. Большой плюшевый медвежонок шантажирует «Пост-Москву», а затем убивает Святского? Абсурдный сценарий. С другой стороны, в этом есть логика. Миленький Тедди слишком уж плюшевый. В старину в деревнях подобных увальней, здоровых и безобидных, полушутливо называли просты́ней. Нет ли в этом образе рубахи-парня чего-то искусственного?

Лев Иванович, к