Веронская насмешница - Кристина Додд

я подняла над головой тяжеленный фонарь. Лисандр перехватил его обеими руками, одной за ручку, другой – за дно, и от одного взгляда на него мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы утихомирить свое сердце. Полукруглые ступеньки казались ненадежными, земля была очень далеко, а ветерок шевелил ласковыми пальцами волосы Лисандра.

– Порисоваться решил? – спросила я.

– А если?.. – В глазах у него мелькали веселые зеленые искорки. – Я произвел на тебя впечатление?

– Чем? Тем, что ты так безрассудно рискуешь своей красивой шеей?

– Так ты признаешь, что она красивая?

Я опустила глаза, и взгляд уперся в заднюю часть его штанов.

– Великолепная.

Подумать только, раньше меня совершенно не интересовали определенные фрагменты мужской анатомии. Может, я слишком медленно созревала, а может, как раз теперь наверстывала упущенное. В любом случае смотреть на его culo[11] оказалось куда приятнее, чем на шею. Он самым обыденным тоном поинтересовался:

– И из-за этого призрака вы устроили ритуал?

– Откуда ты про него знаешь? – резко спросила я.

– Привык навострять уши, если слышу твое имя. Сегодня утром я заглянул на нашу кухню, чтобы взять еды и питья на ужин, и кухарка как раз сплетничала с помощником пекаря о духе, которого накануне вечером вызвала княгиня Урсула.

– У тебя на кухне? В доме Маркетти?

– Да.

Меня охватил ужас.

– Выходит, вся Верона в курсе?

– Да.

– Как это может быть?

– То, что касается князя и его семьи, всегда всех интересует, а слуги все видят. Ромео и Джульетта знамениты по всем известной причине, а потому скандал с твоей поспешной помолвкой как будто растревожил пчелиный рой, и он теперь гудит. – Он спустился еще ниже и заглянул мне в глаза. – Разве вы устраивали ритуал не с такой целью?

– Да, именно этого хотела нонна Урсула, но я не осознавала…

Такая новость позволила под новым углом посмотреть на проникновение злоумышленника в покои вдовой княгини, и я не смогла смолчать о своих тревожных мыслях.

– Я не осознавала, что этот растревоженный рой так быстро разнесет новости. О ритуале говорят на каждом углу, а о том, что мне является покойный князь, нет?

– Княгиня Урсула, будучи такой, как она есть, решила руководить тобой и готовить к роли будущей жены подесты. Интерес людей к тебе более живой и более… – он заколебался.

– Гривуазный? – подсказала я.

Напрямую Лисандр этого не подтвердил, но сказал:

– Прошлой ночью я врезал своему кузену Ружиру и разбил ему губу.

– Ружиру? Ты подрался с Ружиром? – Это произвело на меня глубокое впечатление, хотя ничуть не удивило. Ружир вел себя со мной по-свински. Он недолюбливал умных женщин. – Это же лучший кулачный боец Вероны. Я понятия не имела, что ты…

– Я тоже. Мне и в голову не приходило, что я на такое способен. Только поэтому я сумел его достать. Он же не ждал от меня ничего подобного.

– Ох. – Да, это многое объясняло. – А он тоже тебя ударил?

– Нет, купил мне выпивку. Он очень гордый. Думает, мое занятие, – Лисандр показал на инструменты и фонарь, – годится только для иностранцев и крестьян.

– Да уж всяко не для умников вроде него! – Мой сарказм заставил Лисандра улыбнуться.

– Его репутация тупицы никогда не мешала его чарам и сноровке в обращении с дамами.

– Разумеется, нет. – Я присела рядом со вторым светильником. – Расскажи мне, как это устроено.

– На самом деле тебе вовсе неинтересно. Ты просто хочешь меня задобрить. – Он еще немного поворчал, потом сказал «Va bene!»[12] и опустился рядом со мной на корточки. – Масло наливается вот в эту емкость, и, когда запаливают фитиль, он горит ярко и ровно. Сверху фонарь защищен от дождя, стекло не пропускает ветер, а вот тут, – Лисандр сдвинул металлические полоски сверху и снизу светильника, – можно регулировать вентиляцию, чтобы делать огонь сильнее или слабее.

– Гениально, – выдохнула я.

Он фыркнул и насупился.

– Прозрачное стекло можно заменять золотистым в честь праздников или красным в случае войны или беспорядков. Горожанам достаточно будет просто поднять глаза, чтобы получить послание от их подесты.

– Еще гениальнее! – Я встала и отряхнула коленки. – Чем ты недоволен?

– Хотел бы я сам додуматься, что цвета фонарей можно менять, но нет. Это была его идея. Князя Эскала. Он умный человек, твой… – Лисандр посмотрел вниз, потом поднял на меня взгляд, и я на миг поняла, что за фасадом ровного дружелюбного поведения скрывались любовь и страсть. Он вдруг охрип и сказал более низким, чем обычно, голосом: – Если тебе не суждено стать моей, он – единственный мужчина, который тебя достоин.

Я положила ладонь поверх его руки и сжала ему пальцы.

– Спасибо. Ты очень добр.

На его лице появилась улыбка.

– И, конечно, он лучшая партия для девушки.

Я сильно шлепнула Лисандра по руке.

– А как сладко пел!

Он злодейски захихикал, являя свои истинные чувства, я поняла, что его целью было вонзить кинжал в мое самолюбие, ничего не смогла с собой поделать и тоже рассмеялась, а потом толкнула его в плечо.

Князь Кэл откашлялся за нашими спинами.

Глава 30

Я резко повернулась и бросилась к нареченному.

– Нонна Урсула? Она что… очнулась? – Как будто усилием воли можно было вернуть ее с того света!

Князь странно посмотрел на меня, точно ожидал совсем иных слов.

– Она без сознания. Брат Лоренцо сказал, с утра никаких изменений.

Я обмякла от облегчения, что самого страшного не случилось, и разочарования, вызванного отсутствием улучшений.

– Где бы ни была сейчас душа нонны Урсулы, она наверняка взывает к нам, чтобы мы вернули ее к жизни.

– Брат Лоренцо говорит, что она не шевелится, но и на спящую тоже не похожа. До сих пор лежит как мертвая, но он говорит… говорит, что сейчас нужно залечить повреждения, нанесенные ее рассудку. – В голосе князя, обычно таком глубоком, ровном и спокойном, проскакивали нотки боли.

– Я знаю. Знаю. Мне не хватает терпения, а то, что случилось с княгиней, ужасно.

Лисандр, который все это время молча и неподвижно стоял у парапета, приблизился к нам.

– Князь Эскал, могу ли я сказать, как ужаснуло меня нападение на княгиню Урсулу? Вся семья Маркетти скорбит из-за ее ранения. – Он поклонился, прижав руку к сердцу.

Кэл всмотрелся в Лисандра, потом в меня, потом снова в Лисандра и снова в меня, и я вдруг поняла, как выглядело для него то, что он увидел, поднявшись на башню. Мы с Лисандром были вдвоем, наедине, и разговаривали непринужденно, как друзья… или любовники. Вдобавок я держала Лисандра за руку.

Я собралась пуститься в объяснения.