Веронская насмешница - Кристина Додд

– Вы очень добры.

– Ты уже именно так его и зовешь, – прикинулся дурачком призрак.

– Помощи от вас никакой, – ответила я и обратилась к жениху: – Идемте.

Князь поравнялся со мной у подножия лестницы. Призрак опять исчез, и это меня порадовало. В чем я не нуждалась, так это в его точке зрения на происходящее!

В тот же миг я услышала стоны и увидела раненых. Они были распростерты на коврах и диванных подушках, сидели в креслах. Измотанный брат Лоренцо хмыкнул, заканчивая накладывать мазь на только что зашитый им подбородок Барнадина.

– Вот и ты, Рози, – с облегчением сказал он. – Вон тот парнишка не дает мне его осмотреть, плачет. Попробуешь уговорить его рассказать, что с ним стряслось?

– Конечно. – Я двинулась к молодому солдату, который сидел на полу, обхватив руками голову. Голос князя заставил меня остановиться.

– Он из моей личной стражи. Эти парни окружают меня в бою, принимают на себя самые жестокие удары и получают самые тяжелые раны. Остальные его соратники сейчас спят и едят. Я не хочу, чтобы вы здесь были.

– Тогда брату Лоренцо придется трудиться одному. А когда дело касается ран, медлить нельзя.

– В городе есть и другие лекари.

– И все они, без сомнения, сейчас заняты. Не говоря уже о том, что здесь их нет. – Я коснулась его локтя. – Кэл, я знаю, что делаю. Со мной ваши люди в надежных руках.

– Да знаю я! – раздраженно ответил он. – Но вы – моя невеста, и такая кровавая работа не должна становиться вашим уделом.

– В обязанности вашей невесты, несомненно, входит забота о верных вам людям. – У меня больше не было времени на подобные споры, и я показала на молодого стража: – Как его зовут?

– Биасио.

– Вы не заметили, что с ним произошло?

– Я не видел, чтобы его ранили. Он хорошо дрался.

Я смотрела в лишенное эмоций лицо Кэла, понимая, что у него есть какие-то соображения.

– Как по-вашему, отчего он плачет?

– Он – молодой воин и впервые в жизни убил. – Князь заметно опечалился, глядя на Биасио. – Для большинства из нас миг, когда сталь вонзается в человека и лишает его жизни, становится мигом внезапного ужаса и утраты чего-то важного.

– Понимаю. – Я действительно понимала, потому что сама пережила все это весной, когда оказалась в серьезной переделке.

– Я знаю. – Кэл коснулся моей щеки. – Я с ним поговорю.

– Ему будет стыдно признаваться в таких вещах своему подесте. Смотрите, брат Лоренцо собирается вправить вон тому воину руку. Помогите ему, а я поговорю с Биасио.

Я действительно поговорила с ним и убедилась, что интуиция князя не подвела. Юный страж был невредим, но его терзали душевная боль и стыд за такую бурную реакцию на случившееся. Чтобы согреть парня, я укутала его плечи пледом, велела, чтобы ему принесли подогретого вина с медом, и заверила, что князь Эскал оценил его воинское мастерство. Я не посмела оставаться подле него слишком долго, в моих навыках нуждались другие. Как я и надеялась, Кэл с головой погрузился в заботу о раненых. Когда я уходила от Биасио, тот сидел, прислонившись к стене, и почтительно слушал Марцелла, который прижимал к глазу завернутый в тряпицу кусочек льда. Выходит, во дворце есть доступ к леднику, где хранится лед, который зимой добывают на озере Гарда. Отлично!

Брат Лоренцо по очереди осматривал всех раненых, а я следовала за ним, заводила непринужденные разговоры, спрашивала у каждого воина об уличных боях, о том, с чем им пришлось столкнуться, и таким образом исхитрилась выяснить, что Дион ранен в живот. Сам он считал, что у него просто царапина, но я шепнула новость брату Лоренцо, тот осмотрел Диона и, невзирая на его протесты, назначил ледяные компрессы и велел отлежаться.

Обычно слишком красная физиономия Барнадина сейчас была бледна, его глаза налились кровью, поэтому я решила еще раз осмотреть рану на его подбородке. Там все оказалось в порядке, однако, когда я попросила его поднять голову, ему это не удалось. Тогда я постаралась аккуратно помочь ему, но он вскрикнул от боли. Им снова занялся брат Лоренцо, и выяснилось, что Барнадина вдобавок ударили по затылку дубиной. Он признался, что боль отдает в руку, а пальцы онемели, однако со слезами на глазах умолял разрешить ему остаться в строю: личный стражник убитого князя переживал за безопасность сына своего покойного господина. Когда Кэлу сообщили об этом, он помрачнел.

– Нелегко свернуть с пути достоинства. Не сомневаюсь, если отлучить его от меня, он все равно найдет способ оказаться в самой гуще битвы. Лучше оставить его при мне, так будет безопаснее для нас обоих.

Брат Лоренцо сообщил Барнадину эту новость, и тот с облегчением вздохнул.

– Я выживу, – сказал он доброму монаху. – Я знаю такие боевые приемы, которые и не снились этим пейзанам с кнутами. – Он перевел взгляд с брата Лоренцо на меня и обратно. – С вашего позволения, осмелюсь сказать, что княгиня Урсула всегда проявляла ко мне благосклонность, несмотря на мои сомнительные заслуги. Она пришла в себя?

Глава 31

Услышав этот вопрос, остальные придвинулись поближе, чтобы лучше слышать. На всех лицах была написана мрачная озабоченность. Брат Лоренцо посмотрел на меня. Желая поселить в сердцах раненых надежду, я громко произнесла:

– Пока нет. Но вы ведь знаете, Барнадин, что воля у княгини железная, а убить ее не так-то легко.

Барнадин обвел глазами мужчин, но обратился ко мне:

– Пока живу, она всегда была здесь, руководила и направляла.

Все вокруг закивали.

Я понимала это. Сколько я себя помнила, волевая княгиня была значимой фигурой и авторитетом в доме Леонарди.

– Она была добра ко мне, когда я… не смог выполнить свой долг. – Барнадин имел в виду убийство старого князя, которое не удалось предотвратить. Он вытер нос рукавом. – Раньше… бывало, я приносил для нее цветы, такие маленькие, розовые, ей нравился запах, и она очень любезно благодарила меня. Говорила, что ее муж как-то срезал их все, а она от этого бесилась. Тогда он поставил их в воду и подарил ей, и тогда она уже не могла больше злиться. Княгиня сказала, что эти цветы напоминают ей о муже. Я совсем про это забыл, а теперь хотел бы… – Он провел дрожащей рукой по мокрым глазам. – Когда меня зовет вино, я обо всем забываю.

– У нас нет никаких догадок, что за негодяй так ужасно обошелся со старой княгиней? – Олоферну сноровисто исхлестали бичом