Веронская насмешница - Кристина Додд

Я вернулась к жениху, который вроде бы дремал, но, стоило мне присесть и коснуться бедром его бедра, тут же вцепился в мое запястье.

– Вы смеялись вместе, – сказал он снова.

Он действительно встревожился, когда увидел нас с Лисандром, и мне было жаль, что так вышло.

– Кэл, клянусь, что не опозорю вас. Лисандр – моя первая любовь, первая страсть… – Глаза князя приоткрылись и уставились на меня. – …Но вы – мой нареченный. Может, вы и устроили это путем бесчестного обмана… – тут я спохватилась: вспоминать былое означало нарушать данную матери клятву, к тому же пути назад нет, так что нечего брызгать ядом. А Кэл вдобавок ко всему еще и ранен. – Тем не менее Лисандр ведь не просто очередной обладатель смазливой мордашки, и вам это известно. Не зря вы доверили ему освещение башни.

– У этого малого изобретательный ум, – признал князь.

– Это правда. А еще он ясно дал мне понять, что светильники – ваша идея, и разноцветные огни тоже, так что…

– Вот только не надо относиться ко мне покровительственно! – Он так взъярился, что я заморгала. – Мы – разные люди. У Лисандра нет других обязанностей, кроме как показать, на что он способен, своей семье и миру. Возможно, благодаря уникальной изобретательности он оставит неизгладимый след в истории. А я тащу на себе бремя, что с незапамятных времен достается каждому правителю. Обо мне будут вспоминать, только если во время моего правления произойдет какое-нибудь грандиозное бедствие. А если все будет хорошо, я стану всего лишь приятным воспоминанием, которое быстро померкнет.

Меня зачаровало, что Кэл внезапно поделился со мной сокровенными мыслями.

– А вы стремитесь к величию и к тому, чтобы надолго остаться в памяти?

– Если мое величие будет способствовать миру в Вероне, то да, я к нему стремлюсь. Надолго остаться в памяти? Нет. Смерть настигает каждого. Время разъедает надгробные плиты. Имя и само тело человека становятся прахом.

Да уж. Лучше способа поднять настроение и придумать нельзя.

– Пусть смерть не настигнет вас нынче ночью, – наказала я.

– Сегодня ночью эта драма так или иначе закончится, но испытания не прекратятся никогда. – Бледность, не покидавшая лицо Кэла с тех самых пор, как он был узником, стала от слабости еще сильнее. – Я очень хочу создать семью с женщиной, которую… – он заколебался, и я заглотила этот крючок с жирной аппетитной наживкой, – которую уважаю.

Такой финал заставил меня немедленно сорваться с крючка. Призрак сказал мне в ухо:

– Мальчик либо нашел к тебе такой отличный подход, что впору восторгаться, либо его подход столь плох, что, боюсь, не дожить ему до старости.

Я резко повернула голову и обнаружила, что он завис совсем рядом.

– Вы, мой господин, прямо-таки победитель турнира, где бьются за звание худшего свекра.

– Я – его единственный участник. – Похоже, покойный князь думал, будто рассуждает логично.

Вот бы отвесить пощечину этой высокомерной призрачной роже! Да только вот рука насквозь пройдет.

– А я – неглупая женщина. Я изучаю человеческую природу. Может, сейчас Кэл и не похож на вас, но вы – его отец. Его ближайший родственник, и он изучил вас, а значит, хорошо помнит, что вы собой представляете. Рано или поздно он почувствует себя со мной достаточно уютно, чтобы стать в точности как вы.

– В нем есть и материнские черты, – возразил призрак.

– Он унаследовал от матери лишь немногое. Этого недостаточно, чтобы компенсировать ваше влияние. Которое не способствует тому, чтобы быть хорошим мужем!

– Ну-у, женщины в основном находили меня очаровательным. – И призрак исчез.

Кэл, похоже, ничему уже не удивлялся, хоть и слышал лишь мои реплики.

– Вам не нравится мой отец?

– Он не умеет держать язык за зубами.

Губы князя дрогнули. Слегка. Я без труда поняла, что ему хотелось сказать. Нечто вроде «Чья бы корова мычала».

– Ни звука! – Я вскочила и бросилась к нонне Урсуле.

Кто бы мог подумать, что я способна на такие выходки? Мне опять удалось саму себя удивить.

Эти мужчины с их сражениями и дурными настроениями, с их изобретениями и серьезными мрачными тайнами превращали меня в глупое создание, и мне это вовсе не нравилось.

Глава 33

Пока Кэл спал, я прикладывала ему к плечу завернутый в тряпочку лед, чтобы облегчить страдания, и одновременно прикидывала, не придушить ли его подушкой. К сожалению, имелся риск создать куда больше проблем, чем решить.

Понимаете? Во мне еще осталось немного здравого смысла. Так что приходилось всего лишь время от времени бросить на князя воинственные взгляды. Он их не видит, а значит, и не обидится, а главное, не развеселится.

Но вдобавок я знала, что вечером он поведет своих людей в бой за мир и благополучие Вероны, а последователи Ваала, даром что с виду светочи благочестия, уже показали себя достойными противниками, способными причинять боль и калечить.

Я расхаживала от одного пациента к другому и обратно. Мне было страшно за них обоих: нынешнее состояние нонны Урсулы не обнадеживало, а Кэлу вскоре предстояло вступить в сражение. Если честно, моя враждебность была не более чем маской, за которой я прятала свои тревоги. Когда, напоминая о грядущей тьме, стали подбираться сумерки, а Кэл заерзал на кушетке, то, зная, что ему нужно подкрепиться перед долгой ночью, я послала прислугу на кухню и…

В свое оправдание скажу, что позади были долгие часы трудов и тревог, к тому же я сама изрядно проголодалась, а когда я хочу есть, то частенько ловлю себя на несдержанности, которую кое-кто мог бы назвать вспыльчивостью. Поэтому, когда я попробовала стряпню дворцового повара, сильнее всего напоминавшую содержимое ночного горшка (серьезно, это лучшее описание для супа, которое мне подали), и поняла, что он намерен кормить этим бойцов перед битвой, где они будут спасать его бесполезную шкуру, пришло время действовать. На самом деле, давно уже следовало этим заняться.

Я велела Томмазо охранять моих пациентов и яростным ураганом понеслась по коридору мимо широко раскрывшей глаза княжны Изабеллы, мимо спящих в атриуме мужчин и бросилась вверх по лестнице к кухне.

Тут меня притормозили, положив руку на плечо.

Кто смеет мешать моим праведным намерениям?

Разумеется, Марцелл.

– Куда вы? – Он заговорил так, будто имел право спрашивать.

– Госпожа моя, – отчеканила я.

– Что? – Он был потрясен. И потрясла его моя отповедь.

– Надо говорить: «Куда вы, госпожа моя?»

У Марцелла было сильное, тренированное тело, закаленное годами сражений, и довольно красивое лицо, пусть сейчас на нем были написаны вызов и превосходство, за которые