Веронская насмешница - Кристина Додд

– Вот уж в чем я не нуждаюсь, так это в дополнительной боли.

Глядя ему в лицо и являя собой образец очарования и нежного упрека, я улыбнулась.

– Не ребячьтесь. Может, в конце концов мне удастся уменьшить боль. Вы же предпочтете знать, если у вас что-то сломано, правда?

– Это ничего не изменит, – раздалось в ответ.

Конечно, не изменит. Если снова вспыхнут беспорядки, князь Вероны должен будет вернуться на улицы и навести в мире порядок. Когда я привела в движение сустав Кэла, мой нареченный крякнул и поморщился.

– Вы вместе смеялись.

Я сосредоточилась на внутренней стороне его плеча, чтобы понять, вдруг там что-то щелкает, провисает или выпирает, и рассеянно спросила:

– Кто?

– Вы с молодым Маркетти.

От удивления я замерла. Что видел Кэл? Что он слышал? Понятия не имею, сколько времени он за нами наблюдал, но в любом случае мне не удалось припомнить ничего, кроме прочувствованных слов Лисандра о том, что, если я не достанусь ему, меня достоин один лишь князь. К этому ведь явно не может быть никаких претензий? Потом Лисандр стал меня поддразнивать, и я засмеялась, и…

– Лисандр забавный. И ненамного моложе вас.

– А кажется, будто моложе. – Кэл ахнул, когда я отвела его руку назад.

Потом я снова переместила ее вперед, наблюдая за его лицом, на котором отразилось облегчение, когда тиски боли разжались.

– На самом деле, я далеко не все о нем знаю, но, насколько мне известно, его миновало тяжкое бремя, которое досталось вам, и уж наверняка не привелось пережить подобных страданий. – Я подвигала руку князя взад-вперед.

– Больно! – прокомментировал он свои ощущения.

– Покажите где.

Он показал на переднюю часть сустава.

Я опустила его руку и стала осторожно ощупывать плечевой сустав.

– Чем вас ударили?

– Острием кола. Флагеллант, который это сделал, отлично знал, как им пользоваться.

– Он метил в одного из воинов или в князя Вероны?

– А есть разница?

– Не знаю. – Меня и саму удивил собственный вопрос. – Просто… Я говорила вам о человеке с горящим взглядом, помните? Меня тревожит это воспоминание. – Я имела в виду куда больше, чем выразила словами.

Он поймал мои пальцы и поцеловал их.

– Не бойтесь, прекрасная Розалина, я сумею вас защитить.

– За свою безопасность я не боюсь. Я приняла меры предосторожности. – Я рассказала ему, что сделала Томмазо своим личным стражем. – Видите, я не настолько пустоголовая, как вы вообразили.

– Я считаю вас не пустоголовой, а порывистой и слишком смелой.

Вы ошибаетесь, захотелось заявить мне, я очень здравомыслящая! Но он по-прежнему держал мою руку, будто я была ужасно хрупкой, и смотрел на меня так, словно видел какую-то иную женщину, отличающуюся от той, которую я знала.

– Вам удалось убить этого гада с колом? – спросила я.

– Не мне. Барнадин сбил его с ног, и он пропал из виду в гуще свалки. Вероятно, его затоптали насмерть.

Я сжала кулак.

– Можно только надеяться на это.

Князь опустил взгляд и улыбнулся, точно его позабавила моя слабая попытка ершиться. Мне всего лишь хотелось напомнить ему, что я – боец, но он и так это знал. А еще знал, и даже лучше, чем я, что мне, даже при кинжалах и начеку, не устоять в схватке с мужчиной. С любым мужчиной. И эта неопровержимая истина являлась одним из самых несправедливых решений Господа нашего.

Улыбка постепенно исчезала с лица Кэла.

– Дисциплинати делятся на две группы. Большинство из них – кающиеся подвижники, свято преданные выбранному поприщу, но, как вы могли видеть, Рози, среди них есть и мятежники, которые мечтают спалить мир дотла и построить на его месте нечто в соответствии со своими представлениями. Именно они напали на нас ночью, а потом скрылись в древнем подземелье.

– Откуда вы знаете?

– Туда можно попасть из римского амфитеатра, который я определил им для постоя. Но, боюсь, среди них есть местные воины и наемники, которые сейчас не у дел. Слишком уж они хорошо сражаются. – Кэл глубоко дышал, его грудь поднималась и опускалась, словно ему приходилось подыскивать нужные слова. – Полагаю, вчера ночью вы видели вожака тех флагеллантов, которые бесчинствуют в городе, сея смерть и разрушения. Я слышал разговор. Они верят, будто среди них мессия, человек по имени Ваал, ложный бог, который говорит им, что когда они возьмут нашу возлюбленную Верону, то завладеют ее женщинами и богатствами. Сам же он станет их милостивым господином.

Эти слова вселили страх в мое сердце.

– Сколько флагеллантов служат Ваалу?

– Трудно судить, когда находишься в гуще битвы. Не все, это точно. Большинство дисциплинати – действительно благочестивые праведники, истязающие себя во имя Господа, но прошлой ночью за Ваала сражалось не меньше полусотни человек. – Кэл взял мою руку, но при этом явно видел не меня, а вчерашнюю ночную битву. – Ваалом движет демоническая страсть, он толкает своих людей к погибели, а те верят, что он непобедим и, служа ему, они и сами становятся непобедимыми. Когда они бьются, в них живет пыл бесстрашия, ведь Ваал убедил их, что те, кто ему служит, погибнув, обретут рай.

– Как их остановить?

Внимание князя вернулось ко мне, и, похоже, при виде меня он почувствовал облегчение.

– Разберемся.

– Сегодня ночью вы снова пойдете сражаться. – Такая перспектива меня не радовала, но спорить с князем бесполезно, а попытка запретить не даст ничего, только расстроит нас обоих. Я огласила свой диагноз: – Насколько я могу судить, изнутри плечо работает как положено, но нужно, чтобы спала опухоль. Отдохните на кушетке нонны Урсулы, подремлите, а я буду прикладывать лед к вашему суставу.

Не дожидаясь возражений, я потянула князя за здоровую руку, помогая подняться. Он не сопротивлялся, заставив гадать, правда ли его одолела такая слабость, или просто подвернулся хороший повод напомнить, как хорошо нам удаются всякого рода физические контакты. Наверное, верны были оба предположения, потому что Кэл опирался на меня, обхватив за плечи, но это больше не приносило утешения. Я чувствовала, что задыхаюсь не только от усилий, но также от смятения и страсти.

Мне было видно, как призрак приблизился к нонне Урсуле и стал что-то ей говорить. Вероятно, призывал очнуться, чтобы она могла поразвлечься, глядя на наши несуразные заигрывания.

Наконец Кэл неохотно оторвался от меня и опустился на кушетку, а я поспешила к двери и обнаружила слоняющихся по коридору княжну Изабеллу, Старую Марию и Паскету.

– Льда для князя Эскала, – скомандовала я, – и чем скорее, тем лучше. Два больших тряпочных мешка! Быстро!

Они подпрыгнули и исчезли в направлении… наверное, ледника? Право