Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

Она узнала его и вышла из укрытия. Худющая, ободранная, жалкая, она, робко мурлыкая, просила помощи. Степанов завернул икону и протянул свободную руку кошке, та словно только и ждала этого: ловко поднялась по ней и прижалась к его груди.

– Старик подарил перед смертью… – сказал Степанов, показывая икону. – А это остатки арсенала, о котором я вам рассказывал, – он протянул пистолет Стрешневу. Кошка прижалась плотно к груди и громко мурлыкала.

– С иконой ясно! С кошкой тоже ясно – собралась в Москву, чтобы поселиться в отремонтированной Шахудовым квартире, а вот с этой штучкой… – он вынул из рукоятки обойму с патронами, – даже не знаю, что делать! ТТ имеет прямое отношение к вашему делу, а этот… никакого… Сдать и написать объяснение – сразу попадете на заметку… Не сдать – закон запрещает… – Он снова вставил обойму на место и поискал глазами, куда бы выстрелить. На колышке забора, метрах в двадцати, была надета ржавая консервная банка. Он прицелился в нее, попридержал левой рукой кисть правой, в которой держал пистолет, и выстрелил – банка слетела со штакетины, издав характерный звук. – Советую оставить вам его себе. Спрячьте где-нибудь на даче… Бой отличный… – Он вернул пистолет Степанову, и тот после некоторых раздумий спрятал его во внутренний карман форменного кителя.

До конца дня они посетили все маргопольские учреждения, где можно было бы отыскать документы о месте захоронения Тихона Макаровича Васькова, но ничего не узнали. Словно и вообще не было человека. Телефонный разговор со следователем в Москве тоже никак не прояснил судьбу останков Тихона Васькова.

В Москве события развивались круто и по нескольким направлениям. В приватной беседе с главным врачом реабилитационного санатория Степанов получил разрешение последние три дня провести за пределами санатория. Следуя настоятельному совету Стрешнева, он жил пока у него, здесь же временно поселилась и кошка-дикарка. В положенное время Степанов благополучно прошел строжайшую медицинскую комиссию и теперь интенсивно восстанавливал на тренажере утраченные профессиональные навыки, совершил несколько десятков взлетов-посадок на Ил-62 без пассажиров и почти готов был к последнему экзамену. В разговоре по телефону с Ксенией, которая на неизвестное время застряла в Манагуа, Никарагуа, он попросил ее при случае забрать его личные вещи из камеры хранения в отеле «Тритон», а акваланг подарить лифтеру Рикардо, который всю жизнь мечтал о нем.

На удивленный вопрос Ксении ответил коротко:

– Я никогда больше не буду плавать с аквалангом… И никогда не буду летать на латиноамериканских линиях. – И чтобы как-то подбодрить готовую вот-вот заплакать Ксению, сказал: – Скоро я всех вас соберу… Слетаем пару раз в Нью-Йорк, а там приступим к освоению новой линии… Москва – Сингапур – Мельбурн – Веллингтон… Сейчас идут переговоры… Ксения… Я очень скучаю по тебе… И очень люблю тебя… Возвращайся скорей…

Стрешнев тем временем, пользуясь возможностями своего ведомства, установил владельца «Волги», им оказался скромный техник-смотритель одного из московских жэков Гасан Магомедович Исламов, несколько лет назад по лимиту приехавший в столицу. Далее, никак не соприкасаясь со следователями, курировавшими «Ятаган», нашел и официального абонента радиотелефона. Им оказался член ЦК, академик, каждое лето выезжавший со своими сотрудниками в Псковскую область для археологических раскопок и, естественно, знать не знавший, что целых четыре года являлся абонентом столь престижного способа связи! Стрешнев ринулся в секретные архивы, где на 28 дорожечных магнитных рулонах хранились абсолютно все выходы в эфир. Правда, через полгода записи размагничивались, и пленка снова шла в дело, но как раз последние записи могли еще сохраниться!

Двадцать восемь человек прослушивали круглосуточно ролик за роликом, и вот – удача! Да какая! «Гасан, дорогой!.. Гость-то наш заболел! Володька! Ну да Владимир Петрович Степанов! Так что задержится он у нас… Ты сходи к нему домой, прямо сейчас. Да и Прошке вели, чтобы на работе пошустрил, они с ним в одной конторе вкалывают».

Дальше была чисто техническая работа. Стали известны адреса и имена многих участников и сообщников банды, и только о Круглове и его ближайшем окружении не было известно. С арестами и передачей информации отделу, занимавшемуся «Ятаганом», Емеля не спешил. Круглов гулял на свободе.

Перебирая имена и факты, анализируя всю имевшуюся у него информацию, Стрешнев решил, что только Гасан мог вывести его на Круглова. Работать пришлось напряженно и много, поскольку непосредственное начальство Стрешнева не собиралось оказывать ему какую-то особую помощь в деле, где речь шла всего лишь о несанкционированном использовании средств связи. Стрешнев лично следил за Гасаном день и ночь, следовал за ним по пятам, прослушивал все его разговоры, но тот ничем не выдавал себя.

…Круглов тоже не терял времени. По оберегаемым им каналам он получал скупую и точную информацию о Степанове и тщательно готовился к последнему акту затянувшегося спектакля, в котором должны были искупиться все горечи и страдания, выпавшие на долю Круглова. Все шло по плану. День X наступил.

После интенсивных переговоров между правительствами СССР и США возобновились авиарейсы между Москвой и Нью-Йорком, и Степанову, герою недавних событий, выпала честь совершить первый рейс Ил-62 из Москвы в Нью-Йорк.

В нужный час он прибыл в аэропорт и с головой погрузился в предполетную рутину. Встреча с врачом, получение оружия, проверка технических карт о готовности самолета, встреча и беседа с экипажем, наблюдение за погрузкой багажа и многое-многое другое.

К главному входу подкатил рафик. За рулем – Толик, в салоне – Круглов, Марк, Эдик и Бином. Марк подал Круглову изящную дамскую сумочку. Толик вожделенно смотрел на нее через водительское зеркало. Ему хорошо было известно, что это за сумочка и для чего она предназначалась. В ней перевозились золото и бриллианты, и потом, спустя какое-то время, она снова оказывалась на рабочем столе Круглова на берегу Холодного. Толин разум подсказал, что видит он эту сумочку в последний раз, и сердце от этого как-то неприятно сжалось.

Круглов не спеша обмотал ее ремешком и положил в обычную наплечную сумку, какие носят почти все мужчины.

– Ждите на ближней стоянке, – сказал он и, поправив старомодную шляпу и выкинув перед собой трость, вышел с сумкой из машины…

Толик смотрел ему вслед и, как только он вошел в распахнувшиеся двери зала ожидания, отъехал, чтобы занять место на стоянке.

Круглов зашел в туалет, зыркнул вправо-влево, закрылся в свободной кабине и спустил воду. Дальше – все быстро, четко, ловко: достал дамскую сумочку, вытряхнул из нее в свою сумку драгоценности, а на их место положил плотный овальный пакет и присоединенный к нему крохотный радиоприемник, подключил, проверил, прикрыл сверху массивной золотой цепью и все спрятал в свою сумку. Потом покашлял шумно, спустил воду и вышел из туалета.

Толик