Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Сакина рассказала присяжным, что пришли ее соседи, Боб Уилсон пошел посмотреть на Элиаса и вернулся в слезах. Он не сказал ей, что Элиас мертв, но она поняла это по реакции Боба. Когда через несколько минут приехала полиция и ее освободили, она побежала к Элиасу, чтобы увидеть все своими глазами.

Фил Хэлпин хотел как можно скорее убрать Сакину с трибуны, поэтому перешел к опознанию 5 сентября. Она показала, что выбрала номер два и написала его на карточке, которую ей выдали. Она сказала, что также нашла принадлежащие ей драгоценности на опознании имущества – две золотые цепочки из Пакистана, комплект из серег и обручального кольца, один из подарков свекрови, а также телевизор и видеомагнитофон. Хэлпин продолжил показывать ей десятки фотографий дома внутри и снаружи, которые она описала жюри…

Затем он показал ей фотографию номер 40-Е, снимок аутопсии головы ее мужа. Она взяла его в руки, посмотрела, и ее глаза наполнились слезами, а лицо исказила судорога внезапной боли.

– Вы никогда не показывали мне этого раньше, – сказала она Хэлпину, дернувшись будто от ожога.

– Пожалуйста, просто скажите присяжным, кто это, – сказал Хэлпин.

– Мой муж. Это мой муж. Он тоже бил его по голове? Я этого не знала, – сказала она и снова разрыдалась.

Она обратилась к судье.

– Чего он добился, убив его? Он такой хороший человек.

– Мэм, я не могу ответить на этот вопрос, соболезную вам. Сейчас я беспокоюсь о вас. Вы хотите сделать небольшой перерыв?

– Я хочу пройти через все, – сказала она, желая покончить с этим.

– У меня больше нет вопросов, – сказал Хэлпин.

– Вы можете провести перекрестный допрос, – сказал Тайнан защите.

Кларк знал, что с Сакиной нужно быть осторожным. Она была свидетелем, вызывающем большое сочувствие. Прежде чем Кларк успел подняться, встал Хэлпин и спросил ее:

– Вы видели что-нибудь у него на руках?

– Ага, – сказала она. – Он был в перчатках.

Именно этого ответа и ждал Хэлпин.

– Вы когда-нибудь видели фотографию подсудимого после того, как это случилось?

– Нет. Это запрещает наша религия после смерти мужа, чтобы проявить к нему уважение. Мы не смотрим телевизор. Мы не выходим из дома, мы ничего не делаем. Целых два месяца. Мы уважаем его. Мы просто остаемся дома и молимся за него, и я только это и делала.

– А как насчет газет? Вы читали газеты? – спросил Хэлпин.

– Ничего нельзя делать. Вы много молитесь за него.

– Спасибо, – сказал Хэлпин и сел.

Кларк спросил Сакину, было ли опознание 5 сентября ее первым выходом из дома после убийства мужа, и она ответила утвердительно. Потом он показал ей фоторобот, который она помогла составить, и спросил, видела ли она его когда-нибудь. Она сказала, что работала над этим фотороботом с полицейским.

– Я хотела чего-то получше этого. Это не выходит…

Кларк остановил ее и спросил, помогала ли она его составить.

– Да, – сказала она.

– Вы сказали художнику, что у него светло-каштановые или светло-русые волосы, как мутная вода?

– Я сказала ему, что у него светлое лицо, светлого цвета волосы.

– Что значит светлого цвета? – спросил он.

– Да. Я сказала ему так, потому что свет в ванной падал ему на голову. Вот почему я сказала светлые волосы.

Кларк расспрашивал ее, хватало ли ей света разглядеть нападавшего и сколько раз она его видела. Она не отступила и не обиделась на дотошность Кларка. Казалось, она погружается в себя и с каждым вопросом становится сильнее. Он сосредоточился на том, запомнила ли она туфли нападавшего.

– Я не могу, потому что он такой огромный, а я такая крошечная, даже если пинать меня теннисными туфлями, я не могу понять, потому что голове будет очень больно. Я знаю, что он пинал меня по голове туфлями.

Кларк сказал, что вопросов у него больше нет, и сел.

– Мы очень сожалеем о вашей потере, и благословит вас Бог, – сказал Сакине судья Тайнан.

– Я надеюсь, вы вынесете справедливый приговор, – ответила Сакина и медленно сошла со свидетельской трибуны. Она посмотрела на Ричарда, зашаталась, и казалось, вот-вот упадет, на помощь ей бросились два судебных пристава, схватили под руки и, рыдающую, вывели из зала суда.

* * *

Хэлпин вызвал заместителя шерифа Джона Найта, и тот рассказал присяжным, как обнаружил Сакину, прикованную наручниками к двери, нашел Элиаса и оторвал дверную ручку, к которой была прикована Сакина.

– Она описала нападавшего? – спросил Хэлпин.

– Да, сэр. Она описала мужчину как светлокожего мексиканца или смуглого белого. Она описала его как высокого, я встал перед ней и сказал, что я примерно 198 сантиметров, и спросил ее, докуда он будет мне. Она сказала: «До твоего рта», и я уточнил, 190 сантиметров, и она кивнула в знак согласия.

Судья Тайнан распорядился сделать перерыв по просьбе судебного репортера, и когда суд возобновился, Хэлпин пригласил на трибуну Гила Каррильо. Прокурор передал ему для опознания остатки наручников, которыми была скована Сакина. Перекрестного допроса не было. Когда Каррильо проходил мимо стола защиты, Ричард улыбнулся и поздоровался с ним по-испански. Гил ответил на приветствие и занял свое место за столом прокурора.

Судья Тайнан сказал присяжным, что теперь дело будет иметь несколько технический характер, и предложил им не поддаваться искушению дать отдых глазам. Если им потребуется больше свежего воздуха или более длительные перерывы, они должны ему об этом сказать. Судебное заседание было окончено.

Глава 44

Вернувшись в камеру, Ричард лег на кровать и прочитал письма от Дорин и еще пары поклонниц. Он написал несколько писем и заснул, и ему привиделось, что попал в ад к Сатане с лицом точь-в-точь как у Фила Хэлпина. Вздрогнув, он проснулся посреди ночи в холодном поту и больше не смог уснуть. Несколько часов он читал Карлоса Кастанеду, задремал, и охранник разбудил его в суд. Он не хотел туда идти. Ричард рассматривал суд как «полнейший фарс», ненавидел на нем присутствовать, но выбора у него не было. Выругавшись, он сел, пребывая в самом отвратительном настроении.

Хэлпин показал присяжным видеозапись опознания. Он хотел раз и навсегда прояснить все неясности и отмести любые обвинения в том, что в ходе опознания допущено что-то предосудительное. Свет был приглушен, и 35-минутную ленту смотрели в тишине. Присяжные видели, как Ричард вышел из шеренги пяти других мужчин, подошел к краю сцены, сказал несколько слов и вернулся в строй. Когда запись