"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

Мой отец был родом из Гунмы, но я совсем ничего не знаю о его детстве. Он часто говорил о себе в пренебрежительном тоне, описывая себя как обыкновенного мальчишку, в простой жизни которого не было ни одного памятного или увлекательного эпизода, достойного рассказов или просто упоминания.

По словам О.-сэнсэя, он несколько лет учился с моим отцом в одном классе…

– Именно Китаяма-кун помог мне начать учиться!

– Мой отец?

– Учеба хорошо ему давалась, а мне – совсем нет. У меня всегда была ужасная память. Я вообще ничего не запоминал на уроках истории. Мне было неинтересно слушать о давних временах. А Китаяма знал все в подробностях: об императоре Сёмму[242], клане Минамото[243], о том о сём…

– Извините, – зачем-то извиняюсь я.

– Благодаря ему у меня тоже появился интерес. Я осознал, что исторические фигуры на страницах учебников – это не просто нудная хронология, а такие же, как и мы, люди, прожившие свои жизни на этой земле. И у императора Сёмму, и у Минамото-но Ёритомо были свои истории. Только благодаря Китаяме-куну, моему доброжелателю, я не провалил экзамены и смог в результате стать врачом.

– Вы, должно быть, преувеличиваете, – торопливо отмахиваюсь я. – Удивительно, что вы вообще до сих пор помните о таких вещах!

– Китаяма-кун, твой отец был замечательным человеком. Я же всегда был немного хвастлив, поэтому окружающие меня откровенно недолюбливали, хоть и продолжали общаться.

Мой отец был спокойным человеком, любившим в тишине работать в своем саду, поэтому я всегда предполагал, что он из тех детей, что всегда тихо сидели в одиночестве в углу классной комнаты.

О.-сэнсэй продолжает:

– Я встречался с твоим отцом шесть или семь лет назад.

– Правда?

– Мы случайно встретились в метро. Обычно я путешествую на автомобиле, поэтому это было крайне удачное совпадение. Но я сразу же узнал Китаяму-куна!

Для меня О.-сэнсэй, недавно передавший клинику сыну, но сохранивший свое влияние, является важным клиентом, от правильного общения с которым может зависеть прибыль компании. Я пока до конца не понимаю, как мне реагировать на его слова о том, что он был близок с моим отцом.

– Я был счастлив встретить его спустя столько лет! Он планировал пораньше вернуться домой, но я повел его по разным местам… Тогда он и рассказал мне о тебе. О том, что ты работаешь в фармацевтической компании.

– Вот как?

– Но вот незадача – он не сказал, в какой именно компании ты работаешь! Думаю, решил, что наша с ним дружба может повлиять на профессиональные отношения с его сыном и в результате с твоей компанией. Он не хотел, чтобы это как-то повлияло на твою карьеру. Это очень серьезный и ответственный подход. По его словам, в уходе за растениями действовали те же правила: иногда лучшее, что можно сделать, – это не делать ничего.

Я всегда знал, что мой отец был искренним человеком, не способным на притворство. Он мог спросить меня, как дела на работе, но никогда не вмешивался.

– Однако, – продолжает О.-сэнсэй, заметив свой мяч в высокой траве и готовясь к следующему удару. Я стою на небольшом отдалении, наблюдая, как он делает замах клюшкой. Та разрезает воздух, и мяч с приятным свистом дугой пролетает по воздуху. – Однако, – возвращается к своей мысли О.-сэнсэй, – это небольшая отрасль, и людей с фамилией Китаяма в ней немного. Я быстро тебя нашел. Я дал твоему отцу обещание. Но теперь я передал всю полноту власти своему сыну, поэтому, наверное, нельзя всерьез считать это вмешательством? – говорит он, объясняя, почему настоял на встрече. Получается, он именно поэтому пригласил меня сыграть с ним в гольф?

Мой мяч также оказался в высокой траве. Как и О.-сэнсэй, я принимаю подходящую стойку, вытягиваю клюшку и, замахнувшись, хорошенько бью по мячу.

Я ожидал, что мне придется сделать несколько небольших ударов, но ощущаю удовлетворение, заметив, что мяч улетел дальше предполагаемого. По телу разливается теплое чувство, словно просторы голубого неба заполняют меня изнутри.

– Я недавно узнал, что Китаяма-кун умер, – говорит О.-сэнсэй, когда мы снова начинаем движение. Выражение его лица становится печальным, как у неожиданно заблудившегося ребенка. Это удивляет меня. Я всегда считал, что доктора довольно быстро привыкают к тому, что все люди рано или поздно умирают.

Похороны отца были очень скромными. Пришли наши соседи – супруги Фуруя, некоторые горожане и люди, за садами которых ухаживал отец, но мероприятие выдалось не масштабным, а сдержанным и очень искренним.

– Простите, что не сообщил вам, – извиняюсь я. – Мне жаль, но я не знал, что вы были знакомы.

– Ничего не поделаешь. Мы всего лишь были одноклассниками в начальной школе, не больше… Но я правда хотел бы знать, как он умер.

Я снова смотрю на небо. Хочется убедиться, что оно по-прежнему голубое. Чистое небо, напоминающее безграничный океан, излучает свежесть, словно компенсируя все невзгоды, выпавшие на мою долю. Этот странный разговор о смерти заставляет меня задуматься о том, что прямо сейчас где-то какие-то люди страдают от болезней и умирают.

– Мне немного стыдно говорить – ведь это может показаться странным, – но отец упал со ступеней святилища. Он неудачно оступился и упал на лестнице.

Лицо О.-сэнсэя становится напряженным.

– Несчастный случай?

– Да, все так. Это было очень неожиданно.

На самом деле я до сих пор не могу смириться со смертью отца. Раньше он, например, падал со стремянки и как-то раз даже ломал запястье или в кровь колол руки, ухаживая за розами, но это не могло сравниться с той неудачей, что отняла его у нас.

– Он не был болен?

– Нет, не был, – отвечаю я, направляясь дальше. Как можно быть в этом абсолютно уверенным?

Господин Ватануки и другие представители клиники уже ждут нас у гольф-кара. Дальше О.-сэнсэй становится менее разговорчивым, а его игровой счет заметно улучшается. Господин Ватануки обеспокоенно спрашивает, не расстроил ли я его чем-то,