Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев

что пользуется спросом. Но все это может накрыться медным тазом, поэтому внутренний бизнес остается, торговля, транспорт, гостиничный бизнес. Рынок в районе пятнадцатой ТЭЦ всего лишь малая часть его интересов, но направление перспективное, район Третьего транспортного кольца, станция метро, удобный подъезд, а главное, пустырь на редкость большой, есть куда расширяться. Меньшую часть пустыря он взял в долгосрочную аренду через мэра, с большей надо будет решать вопрос с министерством топлива и энергетики, опять же через городскую администрацию. Но пока что рынок особых доходов не приносил, и Викентий решил отдать его на кормление своим ручным бандитам. А они, конечно же, установили там свои порядки.

— У тебя вопрос, а я должен дать ответ? — возмущенно повел бровью Викентий. — Побили твоих, а ответ должен дать я?!

— Ты в курсе?

— Я же не ты, у меня всё под контролем. И заметь, никакого беспредела. Это ты лес рубишь — щепки летят, торгашей своих замордовал, как они у тебя еще не разбежались?

— Кто меня уважает, у тех все путем!

— На бабу полез, за волосы схватил, ведешь себя как хамло трамвайное!

— Ну, бабу на кулак Лапоть намотал.

— Да хоть волкодав! Ты за все в ответе.

— Нет у меня волкодава, — нахмурился Артамон.

— Зато у тебя проблема с местной братвой есть!

— Да какая там братва? — скривился Викентий. — Так, шелуха… Волын у них точно нет.

— Шелуха? А чего ты подъехал? На Ульяну посмотреть?! Так я журнал тебе с голыми бабами дам! И вали в свой Нижний, там на порнуху смотри!

— Эй-эй, потише! Коней загонишь!

Викентий кивнул, соглашаясь, что перегнул палку. Но его продолжало нести.

— Да от твоих коней толку никакого!.. Зачем ты здесь?

— Стволы мне нужны.

— Твой рынок, делай что хочешь, мне все равно!

— Даже так?

— Только меня к своим разборкам не привлекай. Завалишь ты кого-то или нет, я в любом случае не при делах, это понятно?

— Так никто ничего не вешает. А завалить мы можем… Толпа там серьезная собралась, человек сорок. А у нас полтора десятка. Пацаны там под люберецких в свое время косили, конкретно накачаны, и стенка на стенку только в путь.

Артамон улыбался, делал хорошую мину, но голос едва заметно дрожал.

— Чем я могу тебе помочь? Ульяну к этим люберам доморощенным отправить? Чтобы она уговорила оставить вас в покое? А то, я смотрю, эти парни не хотят слушать твоих девочек, которых ты называешь боксерами.

— Ты их боксерами называешь! — разозлился Артамон.

— А на самом деле они девочки?

— Слышь, ты говори, да не заговаривайся!

— Чем я могу тебе помочь?

— Ну, право на отстрел этой дичи хочу…

— Не будешь ты стрелять! — отрезал Викентий.

— Почему это?

— Потому что груздем назвался. А в кузове для тебя места нет!

Артамон умел делать умные глаза, на самом деле с мышлением у него туго. Надо было сначала спросить, а потом уже козырять принадлежностью к солнцевской братве. У самих солнцевских и мог спросить, у Викентия имелся на них выход. Сергей Анатольевич у них человек умный, дипломатичный, продуманный от и до, не такой дуболом, как некоторые. Это ведь он придумал продавать права на свой бренд, а Викентий мог замолвить словечко за Артамона. Но этот баран уже вломился в чужой дом, поздно уже спрашивать разрешения войти. Если Михась узнает… А он рано или поздно узнает, Артамон стремится, чтобы это случилось поздно. Поэтому не станет поднимать шум, стенка на стенку — это одно, а стрельба с трупами — совсем другое. И менты на уши встанут, и братва, начнутся выяснения…

— Это ты про солнцевских?

— Знаешь, где тебе голову напекло, — усмехнулся Викентий.

— Ну так пошутили мы, на стрелке скажем, что новгородские мы.

— На тебя вчера еще наехали, а стрелки еще не было.

— Так со стволами надо.

— Не будешь ты стрелять. Да и не поможет тебе стрельба. Если уже все серьезно. Завтра будет еще серьезней.

— Не то чтобы серьезно, — замялся Артамон. — Просто этот Камень еще пацанов наберет.

— Кто?

— Камень, главный у них. Рэм Каменев, реально крутой черт. А мы его из табакерки… Как теперь обратно засунуть?

— Как бы тебе самому эту табакерку не засунули, — усмехнулся Викентий.

— Камень рынок под себя взял, пацаны его с кастетами ходят, монтировки там у них по углам на случай шухера. Ножи есть… Может, и волыны. Этот Камень сам из армии только что вернулся, еще и дружбан в один день с ним. Еще там, говорят, кенты на подходе. Их там целую толпу в один день забрили, драка, говорят, сильная была, моталка на моталку…

— Что ты там все бормочешь? — Викентий наслаждался, глядя на подавленного Артамона.

А такой весь расфуфыренный подъехал, кум королю, а на деле полные штаны.

— Проблемы, говорю, у нас!

— Да нет, братец, проблемы у вас! И сам ты решить их не можешь.

— Могу! Только шумно будет!

— Не надо шумно, нужно тихо.

Викентий с удовольствием задушил бы Артамона как щенка. Но с кем тогда перспективный в общем-то рынок держать. Свято место пусто не бывает, освободившуюся вакансию вмиг займет какой-то Камень. Или уже занял. Артамон хоть и наглый жук, но место свое в целом знает. Он, конечно, сукин сын, но свой сукин сын.

И Ульяна сучка. Но своя сучка. В Москву откуда-то из Липецка приехала счастья искать, с прощелыгой одним спуталась, он быстро нашел ей применение. Викентий стал ее первым клиентом. И последним. Но это она так говорит, что первым, а как там было на самом деле, он старался не вникать. Вера в хорошее усыпляет душу и спасает мозг.

…Ульяна так и стояла на мостике, лебедей уже не кормила, просто в грустном раздумье смотрела на темную воду.

— Утопиться хочешь? — с усмешкой спросил он.

Ульяна вздрогнула, большими глазами посмотрела на него.

— Нет!

— Тогда пошли! — изнывая от нетерпения, он указал на дверь бани.

До дому пока дойдешь, а тут всего-то несколько шагов.

Ульяна покорно кивнула, она все поняла, зашла в сауну, повернулась к нему, обвив руками шею, прижалась передом, потерлась, изображая прилив страсти. Но в глубине глаз холод, не мил ей Викентий, он дорог ей как неиссякаемый источник денег.

— Не так!

Викентий взял ее за плечи, надавил вниз, но Ульяна заупрямилась, нахмурила брови. Невинность из себя изображает. После того, как за деньги предоставляла клиентам все виды услуг. Все!.. Викентий представил, как какой-то волосатый образина ставит обнаженную Ульяну на колени, пристраивается сзади, и от злости вошел в резонанс со своими желаниями. С еще большей силой