Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев

— Не убивай! — засучил ногами Крохов.

Рэм отдал подлеца своим бойцам, а сам направился к Ульяне. Но поговорить с ней не успел. Мимо проезжала скорая, пацаны перекрыли дорогу, остановили машину, помогли загрузить раненого Верлинского. Ульяна уехала вместе с ним.

Рэм нашел ее в больнице, она стояла в вестибюле перед операционной и что-то лихорадочно говорила врачу, взяв его за руки.

— Викентий банкир, «Одиссей-банк», вы должны знать. Он вас отблагодарит, ремонт в больнице сделает, — услышал Рэм ее голос.

— Девушка, не надо ничего! Мы сделаем все, что в наших силах!

— Я бы отблагодарила, но у меня нет денег, все отобрали!

— Девушка! — снова мотнул головой врач. — Не надо ничего!

Одной рукой Рэм обнял ее за плечи, другой достал из кармана бумажник.

— Успокойся, все будет хорошо.

Он выгреб все деньги, что были в бумажнике, протянул врачу, но тот отказался брать.

— Операция уже идет, деньги сейчас значения не имеют.

— Потом будут иметь! — Рэм сунул деньги врачу в карман.

— Давайте потом! Если операция пройдет успешно!

— А ты этого хочешь? — спросила вдруг Ульяна, поворачиваясь к Рэму. — Чтобы операция прошла успешно?

— А должен хотеть?

— Ты же ненавидишь Викентия!

Смешавшиеся с тушью слезы текли по щекам.

— А за что мне его любить?

— Ты превратил его… нашу жизнь в проходной двор!

Врач посмотрел на Ульяну, на Рэма, пожал плечами и скрылся за дверью.

— Ну да, Артамону я сам себя заказал!

— Ты отобрал у Викентия его рынок.

— Ну я же бандит, мне положено у кого-то что-то отбирать.

— Рынки, жизни… С Игнатом что?

— Живой. Пока труп не выкопаем, будет жить.

— Какой труп? — разволновалась Ульяна.

— Не знаю, кому ты там бутылкой по голове.

— Ты знаешь?

— Знаю, кто на самом деле превратил жизнь Викентия в открытую книгу, — усмехнулся Рэм. — Улиткин мне все рассказал.

— Я не хотела, он заставил!.. Да я и не говорила ему ничего.

— И то, что встречалась со мной, не говорила?

— Нет, он сам все узнал… И вообще, ты не имеешь права меня осуждать. Я слабая женщина, и ты меня такой любишь!

— Люблю, — не стал спорить Рэм. — И забираю с собой.

— А если нет? — спросила и замерла в ожидании Ульяна.

— Что — если нет?

— Если я остаюсь с Викентием? Крохов у тебя, ты все знаешь.

— Буду ли я тебя шантажировать? Слабую женщину? Я понимаю, Викентий держит меня за чудовище, но ты-то меня знаешь, — грустно улыбнулся Рэм.

— Ну да, ты шантажировать не будешь, — кивнула она, напряженно глядя на Рэма.

— Спасибо и на этом.

— Но я все равно тебя боюсь!

— Ну, если это тебя возбуждает, — усмехнулся Рэм.

— Мне совсем не до шуток! — Ульяна едва не топнула ножкой.

— Но что-то же тебя возбуждает.

— Твоя дикая первобытная сущность. Но это все в прошлом.

— А что в настоящем?

— А в настоящем у меня Викентий… Он такой же дикарь, как и ты, если бросился на пулю. Крохов хотел меня убить.

— Он говорит, что стрелял в Викентия.

— Врет! Он всегда врет! Я видела, он стрелял в меня! А Викентий закрыл меня от пули! Как я могу его после этого бросить?

Рэм кивнул, со скрипом, но согласился. Действительно, Ульяна упадет в его глазах, если откажется от Викентия. Но она должна от него отказаться.

— Как ты будешь относиться ко мне, если я его брошу?

— А если он умрет?

— Он не умрет! Я точно это знаю.

— А вдруг?.. Я разведусь с женой, мы поженимся, я построю для тебя дворец, мы будем красиво жить, — соблазнял Рэм.

— Я большая поклонница красивой жизни, — Ульяна завороженно смотрела на него. — И ты знаешь это.

— Красивой женщине — красивая жизнь.

— Ну все, хватит! — капризно потребовала она.

— Меня ты пошлешь, Викентий умрет, как жить дальше?

— Я пошлю, а ты уйдешь?

— Ну, если вопрос встал ребром.

— Тогда уходи! И не возвращайся!.. Даже если Викентий умрет!

Ульяна резко повернулась к Рэму спиной. И скрылась за дверью с табличкой «Посторонним вход воспрещен». Она выбрала Викентия, и Рэм для нее посторонний. Обидно до слез. Но в то же время справедливо. Это ведь Викентий закрыл Ульяну от пули, он мог умереть из-за нее. Значит, она совсем не сука, если выбрала его. Значит, Рэм не должен отказываться от нее. Тем более что жизненные расклады — как пластиковое сердечко на хлипком гвоздике: сегодня раздвоением вверх, а завтра — задницей вниз…

Примечания

1

Продол — длинный коридор в СИЗО, по бокам которого находятся камеры.