Между пулей и любовью - Владимир Григорьевич Колычев

а если им не хватит желания или решительности, Викентий простимулирует их интерес. А потом уже спросит с Ульяны по полной, эта сучка ответит ему за унижение, за коварную усмешку на губах Улиткина.

Глава 6

Середина сентября, холодно сегодня, но сухо, за всю неделю ни одного дождя. И это хорошо. Грунтовая дорога через лес сухая, грязь на колесах не остается.

— Ты куда меня везешь?

Лука резко глянул на Рэма. Ночь, лес, глухомань сплошная.

— Показываю, как подъехать к дому Верлинского, — соврал Рэм. — С черного входа.

— Что-то ты темнишь, Рэм!

Лука сунул руку под полу куртки, но ствол достать не успел, пропустив удар, схватился за горло и захрипел. Рэм мощно рубанул в кадык, но Лука не выключился, пришлось останавливать машину и добивать его.

Разоружил предателя, вытащил из машины, связал, бросил на землю. Он мог расправиться с Лукой еще вчера, но решил проследить за ним, вдруг он как-то связан с Верлинским. Слишком уж много совпадений случилось вчера, и в прокуратуре с банкиром пересеклись, и Лука на Лену полез, и Ульяна вдруг объявилась со всем отсюда вытекающим. Но Гиблый ничего крамольного не нашел. Лука бухал до полуночи, а потом ушел вместе с официанткой, переспал с Анютой, вроде как по взаимному согласию. И днем сегодня ничем подозрительным не занимался. А вечером Рэм вызвал его на разговор, никто не знал об этой их совместной поездке. И никто не узнает, Рэм об этом позаботился. Пока все по плану.

Рэм осмотрелся. Место глухое, дорога такая, что и днем по ней никто не ездит, а ночью и подавно. Лопата в багажнике. Рэм вонзил штык в землю, мягко, копается легко. Он уже углубился на два штыка, когда Лука пришел в себя.

— Рэм, ты что делаешь?

— Думаю, живьем тебя закопать или ты все-таки выполнишь свое задание.

— Какое задание? Ты же знаешь, я ради тебя готов на все!

— Ну так человека одного нужно убрать. И это не Верлинский.

— А кто?

— Да какой-то хрен дело по Никонову поднял, под меня теперь копают. Может, менты что-то знают?

— Ну так скажи, кого надо сделать, я сделаю!

— Точно сделаешь?

— Ну да!

— Жаль, а так хотелось бы тебя живьем закопать.

— Что ты такое говоришь, я тебя не понимаю! — истерил Лука.

Он пытался подняться, но ничего не получалось. А если вдруг, Рэм легко дотянется до него лопатой.

— Ты Никонова завалил. Тебя убрать надо. Вот ты себя и зачистишь, что тут не понимать?

— Рэм, так нельзя! Это не по понятиям! Мы же друзья!

— А с Леной моей спать можно? Это по-дружески?

— С Леной?! Я?! Что ты там себе выдумал?

— Я вчера заходил, видел, как ты у меня гостишь. Падаль.

— Да не я это был!

— Так и я не тебя закопаю, кого-то другого. Только лежать в земле ты будешь, а не кто-то другой.

— Это Ленка все!

— Я думал, ты просто баб любишь, а ты сам как баба. За бабой прячешься, не стыдно?

— Рэм, ну я правда не хотел…

— Я тебе сейчас лопату в голову воткну, сразу не сдохнешь, будешь лежать мучиться. А потом в землю живьем… Мой тебе совет, умри мужиком. Тогда и лопатой не прилетит. Застрелишься себе спокойно.

— Ты предлагаешь мне застрелиться?

— Или ты не мужик?

— Да нет, мужик… И с Ленкой у нас было, не отрицаю. Виноват, готов искупить свою вину.

— И Анютку вчера трахнул. А знаешь, почему ты ее трахнул? Потому что я сказал не трогать бабу. А ты тронул, назло мне.

— Я искуплю!

— Искупишь. Подожди немного, яма глубокая должна быть. Для друга стараюсь. Ты же мне другом был, да?

— Ну так мы и остаемся друзьями. Просто Ленка, она моя была. Ну, пока ты ее не отбил. Я свое взял… Не скажу, что она этого не хотела. Хотела. И не хотела. Больше не хотела.

— Помолчи. Подумай о том хорошем, что было в твоей никчемной жизни. И о плохом подумай. Может, с Верлинским какие-то дела имел?

— С Верлинским?! Да нет!

— Откуда знаешь, с кем я вчера был?

— А с кем ты был?.. Ну да, с Ульяной, пацаны говорили.

— Кто конкретно?

— Горшок сказал, спроси у него.

— Зачем? Тебе не все равно, что он скажет?

— Что-то ты быстро роешь, как экскаватор.

— И представь себе, совсем не тороплюсь, — усмехнулся Рэм.

— Все равно устал, могу подменить.

Рэм засмеялся. Нормальный ребенок рождается головой вперед, а у Луки сначала хитрая задница свет увидела. Рэм предложил ему застрелиться, а он увидел в этом шанс для себя — взять пистолет в руку, но выстрелить не в себя, а в Рэма, такую вот подсказку он получил от хитрой задницы. А лопата — это вариант. Начнет копать, улучит момент — и лопатой в горло.

— На том свете подменишь. Закапывать себя будешь. Я с этого свету буду накидывать, а ты с того, может, увидимся. Перед твой вечностью.

— Я тебя из вечности завалить могу!

— А-а!

— Но я не стану этого делать! Потому что ты мой брат, Рэм!.. Я твой младший брат, Рэм! Ты должен простить своего младшего брата. Ну, потерял голову от Ленки, оступился.

— Я тебя уже простил, — кивнул Рэм.

— Да нет.

— Правда!

— Ты же вон тоже Ленке изменил. А если Викентий на тебя наедет? Он тебя не простит!.. Ты правильно все делаешь, от Викентия надо избавляться! Я знаю, как это сделать!

Рэм выбрался из могилы, снял с Луки туфлю, затем носок, которым и законопатил ему рот. Достал уже своей болтовней. В тишине работа пошла еще быстрей, наконец Рэм закончил с рытьем ямы, выбрался, отряхнулся. Лука мычал, крутил головой, но Рэм и не думал вытаскивать кляп изо рта. Да, он простил своего бывшего друга, так что Стас Лукьянов может не переживать. Он умрет прощенным… Или не умрет?

Рэм вдруг понял, что может помиловать Луку. Все-таки друзья, столько соли съедено, водки выпито. Он торопливо достал пистолет, передернул затвор, приставил ствол к голове приговоренного. Лука замычал, от страха глядя на Рэма безумным взглядом. Он не хотел умирать, тем более от его руки. Может, все-таки он достоин пощады?

Пока Рэм думал, Стас извернулся и ударил его связанными ногами под колено. Рэм пошатнулся, восстановил равновесие и нажал на спусковой крючок… Все, приговор приведен к исполнение, поздно подавать прошение о помиловании.

Глава 7

С Лукой все понятно. Во всяком случае, для Рэма. Но куда делся Динамит?