Воронка. Спаси меня - Майя Тень

в центре города и, несмотря на мои просьбы вернуть, мой паспорт тоже находится у них. У меня есть основания подозревать, что в ближайшее время по отношении ко мне будут применены насильственные физические действия и действия сексуального характера».

Далее были перечислены причины, по которым Анна Степановна думает, что ей будет причинен физический вред вплоть до ликвидации.

Я б руки оторвал тому, кто проигнорировал этот крик души.

Здесь не дело закрывать надо, а бежать спасать эту Анну.

Предстояла тяжелая ночь, потому что «Воронка», про которую было написано в заявлении, нигде в нашем городе зарегистрирована не была. В заявлении, вопреки всем правилам, не было и адреса самой Анны. Хотя ее, скорее всего уже выписали из квартиры. Но ведь она могла написать примерное местоположение той же «Воронки», не с закрытыми глазами же ее везли туда?

Не люблю доставать людей ночными звонками, но заглушаю угрызения совести и набираю Павлика — нашего айтишника.

Глава 7

Аня

Последние годы своей жизни бабушка провела в нашей квартире и, нехило сдав после смерти деда, стала ворчливой, привередливой. Однако нет-нет, да долетали от нее интересные фразочки, поговорки, которые засели и в моей голове. Ворча на маму, которая и так, и эдак старалась ей угодить, бабушка говорила: «На что мягко стлать, коли не с кем спать?»

Только сейчас, когда в квартире нет Славы, начинаю понимать бабу Надю. Иногда засыпала прямо в одежде в кресле, чаще — захватив первое попавшееся покрывало — на диване. Счастливые люди залипают в соцсети — я, пролистнув чужих два поста или рилса, выключала комп или телефон. Умные люди находят успокоение в книгах — у меня закладка пятый день стоит на пятой странице. Я б даже согласилась сейчас переесть и набрать лишний десяток килограмм, лишь бы найти хоть какое-то успокоение.

Вместо этого вновь и вновь казню себя словами близких или не очень людей, некоторые слова додумываю, некоторые сами всплывают на поверхность памяти откуда-то издалека, из прошлого. Словно ждали вот этот самый день — день, когда я буду наиболее уязвимой.

В пятнадцать лет к нам начал захаживать мальчик из параллельного класса. То уроки хотел поделать вместе, то в интернете что-то смешное хотел показать, в кино звал. Стёпка мне нравился исключительно как друг, вообще все мальчишки нашего возраста были еще будто бы детьми и их попытки ухаживать мы, девчонки всерьез не воспринимали. Зато грезили о старшеклассниках, споря на кого посмотрел Миха или Артур. Стёпка же со свой навязчивостью начинал уже надоедать и я как-то я попросила сестру сказать, что меня нет дома, на что она возразила:

— Встречалась бы со Степкой, нормальный парень. Думаешь, к тебе с твоей родинкой штабелями поклонники будут укладываться?

Да и дома, когда родителия пеняли Тане, что она совсем не готовится к экзаменам и приводили в пример меня, она не раз заявляла:

— Так нашей Анюте единственный шанс выбиться в люди всю себя карьере посвятить, а я всё же хотела бы жить красиво и беззаботно, а карьеру и деньги у меня муж будет делать.

И когда Слава — красивый, спортивный, из хорошей семьи сделал мне предложение, я была на седьмом небе от счастья. Мы ездили в отпуск, куда Слава хочет; я готовила блюда, которые Слава любит; по вечерам я делала ему массаж воротниковой зоны, чтобы нужная офисная работа пагубно не влияла на его здоровье. А потом мы задумались, точнее, даже не задумались, а только начали мечтать о детях. И Слава сказал:

— Я и мальчику буду рад, и девочке, лишь бы твоя родинка не перешла к ним.

И я снова будто бы пережила маленькую смерть. Я опять замерла, забыла как дышать, застыла в той позе, где меня настигли эти слова. «Это не смертельно», твердила я себе, но по ощущениям это была именно она — маленькая смерть. Мне надо было время, чтобы прийти в себя: сначала погрузиться в жар, а потом начать дрожать от озноба, и наконец, только потом приходило смирение с тем, что и сестра, и Слава были правы: я не такая как все. Даже в зале суда, кажется, я более всего боялась, что Слава прилюдно упомянет о моей уродливой родинке, как одной из причин развода.

Кто бы мог подумать, что на этот раз спасёт меня тот же Стёпка, который уже стал Степаном Валерьевичем, хотя где и кем он работает, я так и не смогла узнать. Зато впервые за много лет узнала, каково это — когда тебя принимают и любят такой, какая ты есть. Я поняла, что я — не функция, которая готовит ужин, делает массаж, готовит проект, и взамен заслуживает каплю любви и принятия. Нет! Это было потрясающее чувство, что мне не надо прятать родинку, не надо чего-то заслуживать, хватает того, что я — есть, я — творение высших сил и единственное, что я должна — быть благодарной им за жизнь на Земле, которую они сотворили равной.

Глава 8

Постепенно приходило спокойствие, а может это была пустота. Когда Стёпка объяснял, рассказывал, смутное волнение еще владело мной. Я даже попыталась облачить эти тревоги в полушутку:

— А почему организаторы решили присвоить такое странное название — «Воронка»? Вроде бы ничего хорошего в воронке нет, тебя несет на верную погибель вопреки твоим желаниям и воле?

Степан же не видел в названии ничего странного:

— Нюся, а может нам порой и надо вот так? Чтобы нас несло нам же вопреки? Мы, люди, хоть и гордо называем себя человеком разумным, часто просто слепы. Не видим, ради какой радости, ради какого счастья сотворил нас Бог. «Воронка» помогает развить в себе духовные энергии до такой степени, что человек безоговорочно, бесстрашно сам бросается в пучину высших энергий на пути к вечному счастью.

Честно говоря, я даже толком не слушала, что он говорил дальше, потому что вот это забытое со школьной скамьи «Нюся» что-то задело в груди. Ни для кого и никогда я не была Нюсей, только Степка так меня называл. А я бесилась. А сейчас — нравится. Словно в беззаботное школьное время окунулась.

— Слушай, а твоя Лилька где, как, вы до сих пор с ней неразлучны?

Может, мне только кажется, но в голосе Стёпки как будто звучит неприятие, отторжение моей лучшей подруги. Хотя особой любви между ними и раньше не было. Если сестра прямо сватала