Воронка. Спаси меня - Майя Тень

— А Лилька у нас деловее чем мы будет, она уехала стажироваться, приедет только через месяц.

Чувствую какой-то подвох в том, что Стёпе нравится эта новость. Но почему? Он же знает, что в сложной ситуации я всегда рядом с подругой. И сейчас, честно говоря, мне уже стыдно за то, что не брала телефон, не позволяла Славика называть козлом и ругалась. Сейчас бы я с удовольствием выпила бы черный кофе вместе с подругой. Но вскоре причина радости Степана становится ясным:

— Ну, тогда я за Лильку пока побуду в твоей жизни. И первым делом мы отправимся в «Воронку». Тебе понравится, я уверен. Дышать легче станет, Нюська. А потом сама туда побежишь, обещаю! В такие места кого попало не приглашают, туда идут — избранные.

— Я — избранная? Стёп, ну не смеши, ей-богу. Избранная у нас Вероника Альбертовна.

— Это ещё кто? — хмурится Степан.

— Да никто, не обращай внимание. Ей всего лишь отдали мой проект.

«А ещё избранная — это Инга», — думаю про себя. Раз Слава решил, что с ней семья краше, лучше, красивее, и ради неё можно нашу с ним жизнь рушить до основания — ну точно избранная. Ради простых женщин таких подвигов не совершают. А уж ради тех, кто с такой родинкой как у меня — подавно. Нас разве что пожалеть можно. Один раз. А потом и на мусорку не обидно.

— Нюся! — грозит пальчиком Стёпа, — у тебя все мысли на лице написаны. И ладно была бы хоть одна нормальная — нет! Ты — самая красивая женщина на свете. У тебя прекрасная родинка, которая вовсе тебя не портит. Но ничего, завтра я тебя в «Воронку» отведу, глупости сразу из головы выветрятся.

Степка смешной. И вовсе он не скользкая улитка, как говорит Лиля. Настоящий друг. И рассмешит, и утешит, и какой-то выход предложит. Решено: посмотрю что за зверь такой эта «Воронка», в конце концов, меня великодушно отпуском одарили.

Глава 9

И вовсе «Воронка» не страшным местом оказалось. Снаружи — неприметное, двухэтажное здание цвета красного кирпича. Внутри — ощущение величественности. Здесь нет роскоши, отнюдь. Но тебя окутывает какая-то одухотворенность, что ли. На душе спокойно становится. Всё как в общинах, религиозных сообществах, даже обращались ко мне не иначе как «сестра».

— Как ты? — спрашивает Степан.

— С момента развода мне еще не было так хорошо, я здесь грудью полной вздыхаю.

Степка легонько щелкает меня по носу, вновь возвращая в беззаботные школьные дни.

— Пошли, заполнишь анкету. Паспорт же с собой?

— Он всегда со мной, — гордо заявляю, еще не чувствуя ни малейшего подвоха, ни о чем не задумываясь.

— Вот и хорошо. Знаешь, в какое время живем: формальности пытаются душить нас даже вот в таких сакральных местах, хотя наш Учитель предпочитает строить отношения на искренности и доверии.

— Хорошо у вас, — искренне радуюсь тому, что попала сюда. — Доверие сейчас стало дефицитом. И особенно больно тогда, понимаешь, что твое доверие к близкому человеку — и есть твоя уязвимая точка.

— Здесь ты научишься доверять, даже если жестокий мир непросвещенных людей разучил тебя этому, — уверяет Степан.

Было удивительно, что Учитель, о котором Степан так много и так рьяно говорит, оказался не мудрым седовласым старцем, а обыкновенным мужчиной средних лет. И если смотреть на него так близко, как мы сейчас со Степкой, ничего особенного в нем не было. Наоборот, мне не очень понравилось, как он посмотрел на меня и показал поднятый большой палец Степану. Разве так должны общаться Учитель и Ученик?

— Я буду называть тебя Сестрой, потому что каждый, кто приходит в нашу обитель добра и доверия для меня как брат или сестра. Ты обращайся ко мне «Учитель», хорошо, сестра Анна? Скажи, испытывала ли ты когда-нибудь, особенно в последнее время стремление изменить себя, изменить мир. Разочаровывалась ли в несовершенстве того мира, где вынуждена жить? Ведь не секрет: избранным очень сложно жить в окружении людей с низкими вибрациями.

Я задумалась. А ведь действительно, мужчина прав. Мне было сложно. Сложно со Славой, сложно с Артемом Эдуардовичем. Это были настоящие предатели, паразиты, которые пользуются людьми, а потом выкидывают их на обочину словно мусор. Во мне даже взыграла гордыня: как было бы хорошо, если б я жила в окружении людей, про которых Учитель говорит «избранные с высокой вибрацией». Учитель видимо, видел во мне эту перемену, готовность все бросить и присоединиться к ним, но отметил:

— В этом здании очень высокий энергетический потенциал. С непривычки может заболеть голова. Пожалуй, на сегодня хватит. Я иногда читаю лекции, иногда мы медитируем, если хочешь, приходи. Думаю, Степан тебе поможет, он — один из моих лучших учеников. Но подумай: действительно ли ты хочешь принять нашу картину мира или тебе лучше оставаться в низкочастотном мире с людьми, которым нет спасения в высшем мире. «Воронка» никого не забирает к себе помимо его воли.

Я обещала подумать, но точно знала, что приду сюда ещё. Кажется, моя жизнь начинала обретать смысл.

Глава 10

Если сентябрь в этом году был теплым, почти по-летнему ласковым, то октябрь уже везде размазал грязь, а в ноябре существенно похолодало и вовсю пахло зимой. Я всё это видела, но не чувствовала. Для меня все дни вдруг стали обыкновенно прекрасными. Именно так: не хорошими, а прекрасными.

Я летала, а не ходила; моим самым лучшим другом и опорой стал Степан; на почти все свои вопросы я находила ответы у Учителя; а их у меня стало появляться больше. Не те, которые задавала Лиле или себе «За что Слава так поступил со мной?», «Как я буду жить без Славы?», «Почему босс лучшие проекты отдает красивым девушкам, а я со своей родинкой остаюсь в роли пашущей лошади?».

Как раз эти вопросы меня вообще перестали волновать, ответ очевиден, и он связан с несовершенством мира. Этим людям никогда не увидеть лучший из миров, никогда не переродиться в лучшем воплощении; их мышление и восприятие мира на уровне кузнечика, такова их судьба: даже если при следующем рождении будут людьми, их жизнь будет напоминать судьбу кузнечика, прыгающего туда-сюда и весь талант которого заключается в умении слиться с окружающей средой, прожить максимально незаметную и бездарную жизнь.

Другое дело — «Воронка». У меня захватывало дух, когда я сюда заходила. Я искренне завидовала тем, кому было позволительно жить здесь.