Два лица смерти - Эжен Марсэль

занимательно размышлял о смысле бытия, так беспокоился о своем развитии, что я тебе не хотела мешать. К тому же, в отличие от тебя, я люблю не думать, а спать, как и положено эмбриону.

— Ты что, можешь читать мои мысли? И откуда ты так много знаешь обо мне?

— Слушай, у тебя точно мозг до конца сформировался? Ты же, получается, как минимум вторую жизнь начал, а элементарных вещей не догоняешь… Мы с тобой — из одной яйцеклетки, то есть генетические копии. И хотя мозг, слава богу, у каждого свой, я знаю все, что знаешь ты, и чувствую то же самое, что и ты. Да, если захочу, я смогу прочитать твои мысли.

И тут же я услышал внутри головы ее голос: «Привет! Можно и так общаться, но я предпочитаю более цивилизованный способ». Именно в этот момент я понял, что буду любить ее вечно и охранять от любых бед даже ценой собственной жизни.

— Круто! — пораженно прошептал я. — А у тебя это тоже не первая жизнь?

— Думаю, первая.

— А откуда ты тогда знаешь столько слов и их значений?

— Вот болван! — внезапно рассердилась сестренка. — Из твоей башки, откуда же еще?

— А, точно. Все никак не могу привыкнуть к нашей связи. Но согласись, это странно, что я совсем недавно был другим человеком, жил, имел семью, умер, в конце концов, а ты чиста, как лист бумаги.

— Не вижу ничего странного, — самоуверенно ответила «возможно близняшка». — Ты, насколько я поняла из обрывков твоих воспоминаний, что-то натворил или, напротив, недоделал, вот и пришлось тебя срочно реинкарнировать. А я новая незапятнанная душа, может даже, приставленная вернуть тебя на путь истинный… Ладно, давай заканчивать на сегодня знакомство, я что-то снова спать захотела…

— Я еще услышу тебя?

— Конечно, глупый, не волнуйся.

Мне показалось, что она усмехнулась.

— Можно задать последний вопрос? У тебя есть имя? Ты как-нибудь себя называешь? Я свое, как ты знаешь, не помню.

— Если бы ты внимательно слушал разглагольствования нашей маменьки, то знал бы, что она хочет назвать меня Авой в честь любимой актрисы. А зачем тебе вспоминать свое старое имя? Ты можешь придумать новое.

Поразмыслив, я немного пафосно сказал:

— Тогда зови меня Адам.

С этих пор я стал обожать Аву и мечтать поскорее появиться на свет. Теперь меня еще больше интересовало, как выглядят наши родители, поскольку от этого зависел будущий облик Авы. По голосу мать мне представлялась высокой худощавой блондинкой в цветастом платье и почему-то в соломенной шляпке. Отец представлялся мне чуть ниже ее, полноватым усатым шатеном в сером костюме-тройке и без галстука. Сестра не соглашалась, утверждала, что «они не могут выглядеть как парочка сельских жителей». Мы даже поспорили, и Ава, конечно же, выиграла.

После нашего рождения выяснилось, что Мэри Твинн — миниатюрная шатенка с безупречным вкусом в выборе одежды, а Чарльз Твинн — высокий блондин атлетического телосложения, предпочитающий твидовые пиджаки и джинсы. Их истинный облик стал шоком для меня, когда мы впервые встретились лицом к лицу в родильном зале муниципальной больницы маленького городка, расположенного чуть севернее Сиэтла, под названием Даун Крик.

Ава

— О божечки-божечки-божечки! — взвизгнула я и, бросив трубку, стремглав помчалась к Адаму, чтобы рассказать ошеломительную новость. — Питер Андерсон пригласил меня на выпускной бал! С ума сойти! Меня!

От неожиданно свалившегося счастья мысли хаотично плясали канкан, наступая друг другу на ноги. Что надеть, платье или элегантный брючный костюм? Какого цвета? Что сделать с волосами, подстричься по-модному или попробовать отрастить? Хм, хотя за три месяца это вряд ли удастся. Может, тогда сделать наращивание?

Мне так не терпелось поделиться с братом радостью, что я не сразу вспомнила: Адам недолюбливает школьную футбольную команду в целом и Питера в частности, да и вообще считает всех спортсменов выскочками и недоумками. Я замерла на середине лестницы.

В принципе, я согласна с братом, большинство членов команды реально недалеко ушли от дегенератов. Но Питер — совсем другое дело. Высокий, красивый, с потрясающим телом — он словно голливудская звезда с фото Энни Лейбовиц. Одна его улыбка сводит с ума. А как на нем сидит форма «Падших ангелов»! В общем, мечта, а не парень. И ему вовсе нет нужды быть умным — я же не замуж за него собираюсь.

Но Адаму бесполезно все это объяснять. Он никогда не понимал и не поймет, что значит для меня, школьной невидимки, приглашение на выпускной от самого популярного старшеклассника. Лучший квотербек в истории школы — это круче, чем особа королевских кровей. Любая девушка душу продаст за возможность быть его партнершей на балу.

Сам Адам ни с кем не общается и не разделяет моей тяги к социуму. Ему достаточно меня.

«Как же быть? Мне и с братом ссориться не хочется, но и об отказе Питеру не может быть и речи… Придумала! Нужно преподнести ему эту новость как можно более будничным тоном. Сделать вид, будто я еще раздумываю, принять предложение или нет. Точно, так и поступлю. Сегодня только одиннадцатое марта — к маю, глядишь, привыкнет».

Я стала медленно подниматься. Еще раз обдумала версию и, на всякий случай, вполголоса проговорила свою часть диалога. На первый взгляд, изъянов не было. Я почувствовала себя готовой к сражению и уверенно постучала в дверь.

Но Адам не отреагировал. «Может, спит?»

По-хорошему, это был шанс отложить разговор до лучших времен. Но, во-первых, я не хотела, чтобы брат узнал такие новости от родителей, которые сегодня, как всегда по вторникам и четвергам, обедали дома и стали невольными свидетелями моего разговора с Питером по телефону, а во-вторых, я не ручалась, что позже не растеряю бойцовский запал. Поэтому я решилась поговорить с Адамом сию минуту и вошла.

Однако обнаружила, что каморка пуста. «Хм, интересно, куда он подевался?» Идти в свою комнату, хотя она в двух шагах, было лень. «Дождусь его и разом покончу с этим неприятным разговором».

Я повалилась на старую узкую тахту, накрытую идеально чистым, хоть и видавшим виды покрывалом. «Проклятье! И как Адаму удается поддерживать здесь безупречный порядок? Это ведь чулан с грудой ненужных вещей!»

Мысли вернулись к родителям и утренним событиям.

***

Сегодня я не пошла в школу из-за жуткой головной боли. Я повалялась немного в постели, а после решила прогуляться, надеясь, что свежий воздух поможет. Погода оставляла, мягко говоря, желать лучшего, поэтому я предпочла моцион мотоциклу — все-таки на дворе стояло начало марта, и снег кое-где все еще лежал серыми неопрятными пятнами. Ездить, разбрызгивая грязь, — так себе удовольствие. Натянув любимую толстовку поверх водолазки, я направилась к берегу реки.

Дойдя до дуба, около которого мы в детстве любили играть, я невольно улыбнулась.

— Здравствуй, старый великан. — Я нежно коснулась мшистой коры и провела рукой по узловатому стволу. — Давненько не виделись. Ты скучал по мне?

В ответ дерево покачало голыми ветвями.

— И я по тебе скучала. Прости, что не приходила навестить тебя.

Я опустилась на корточки и прислонилась спиной к дереву. Стало уютно, словно я сидела под пледом в кресле на террасе, а не на продуваемом ветрами берегу. Все тревоги и печали унеслись куда-то, даже головная боль прошла.

Вдруг мне показалось, что у кромки воды мелькнуло нечто огненно-красное. Я вскочила, чтобы посмотреть на предмет,