Рассказы - Майкл Коннелли

Имя Иероним происходит от латинской формы имени Иероним. Исходя из этого, детектива Иеронима Босха можно было бы называть на короткий лад Джерри. Но я выбрал Гарри, отдавая дань уважения Грязному Гарри Каллахану и Гарри Колю, двум детективам из фильмов, которые были важны для меня в моём становлении как рассказчика. Я надеюсь, что Гарри Босх имеет родство с этими двумя Гарри, а также с персонажами, созданными теми невероятно влиятельными писателями, которых я перечислил как наставников.

Имея имя, историю и миссию, Гарри Босху, казалось, не хватало только кодекса. У каждого детектива, частного или государственного, в истории криминальной литературы должен быть личный кодекс, определяющий его позицию. Чандлер написал об этом эссе: «По этим мрачным улицам должен пройти человек…»

Я решил сделать этот кодекс кратким. Я хотел, чтобы у Босха был кодекс, который отражал бы его статус человека, большую часть жизни смотревшего на мир снаружи. Я хотел, чтобы его кодекс не давал ему забыть своё происхождение и прочно ставил его на сторону слабых. Я хотел, чтобы Босх руководствовался кодексом поведения и справедливости, который не позволял бы ему легко терпеть дураков и не делал бы его обязанным перед сильными и богатыми. Он должен был действовать честно и никогда не использовать своё положение в личных целях. Он должен был понимать, что обязан прилагать максимум усилий по каждому делу, независимо от того, кто является жертвой и куда ведут улики.

Либо важны все, либо никто.

Таким должен был быть его кодекс.

Творческое удовлетворение от написания серии романов с возвращающимся персонажем заключается в том, что биография этого персонажа постоянно развивается. Серия движется вперёд одновременно с тем, как движется назад. Новые дела, новые миссии увлекают читателя вперёд. Но по ходу повествования разбросаны сверкающие самородки истории, которые уносят читателя в прошлое.

Так же и Гарри Босх развивается. Человек, созданный неумолимым и неуязвимым, теперь проявляет свою уязвимость. В последние годы он обнаружил, что у него есть дочь, часть его истории, которая во многом переворачивает всё, что было до неё. Через неё можно добраться до Гарри. Это меняет многое, особенно его самого.

За тринадцать романов я бы сказал, что Гарри Босх смягчился. Он всё ещё аутсайдер на должности инсайдера. Он всё ещё не терпит дураков и не принимает бюрократию, когда она встаёт между ним и завершением миссии. Но у него больше понимания самого себя и больше знаний о человеческой природе. Его миссия сделала его человеком одновременно и полным надежд, и циничным. Он знает, что такое истинная справедливость, и глубже понимает искупление. Он лучше понимает слабости, которые ведут к различным видам человеческой коррупции.

В романе «Полёт ангела», шестой книге серии, Гарри открывает спичечный коробок и находит предсказание на внутренней стороне крышки. Там написано: «Счастлив человек, нашедший прибежище в самом себе». Для Босха это было предзнаменованием того, что должно было случиться. Гарри продолжает свою миссию и в то же время ищет убежище и находит его в себе. Это делает его биографию всё ещё незавершённой.

Дом, который построил мой отец на Хайленд-авеню, возможно, всё ещё стоит, но тоннель давно исчез. В тот день, когда я вырвался из книжного тура и поехал туда, я заметил это в первую очередь. Участок с уклоном был перепланирован за годы после того, как моя семья уехала. Дренажный овраг был засыпан, а передний газон выровнен. Леса напротив также не стало — вместо них выросли дома в хорошо ухоженном жилом комплексе.

Возможно, это правда, что домой нельзя вернуться. Но то, что я не нашёл в тот день тоннель, меня не расстроило. Я был благодарен за то, что он мне дал. За раннее испытание характера и воспоминание, которое будет жить в моём воображении. Если мне повезёт, персонаж, вышедший из того тоннеля, проживёт не менее счастливую жизнь.

Майкл Коннелли

УДАР НА ДВЕ БАЗЫ

Автобус опаздывал на сорок минут.

Стилвелл и Харвик ждали у обочины в шестилетней «Вольво» неподалеку от «Макдоналдса», в квартале от автостанции. Стилвелл, сидевший за рулем, выбрал это место не просто так. Он готов был поспорить на что угодно, что Вашон, сойдя с автобуса, прямиком направится к «золотым аркам». Отсюда они и планировали начать слежку.

— Такие парни после четырех-пяти лет на нарах мечтают только о двух вещах: нажраться и перепихнуться, именно в таком порядке, — рассуждал Стилвелл. — Но когда они сходят с этого «автобуса свободы» и видят в конце квартала золотые арки, у них в головах что-то перемыкает. Четвертьфунтовый бургер, картошечка с кетчупом... Черт, они на зоне по этому дерьму с ума сходят.

Харвик усмехнулся.

— Мне вот всегда было интересно. А как с этим у настоящих богачей? Ну, тех, кто вырос в нищете на фастфуде, а потом загреб столько бабла, что оно потеряло всякий смысл. Билл Гейтс какой-нибудь. Как думаешь, они заглядывают в «Макдак» время от времени, чтобы закинуться жирным фастфудом?

— Разве что, замаскировавшись, — предположил Стилвелл. — Вряд ли они подруливают туда на лимузинах.

— Ну да, пожалуй.

Обычный треп новоиспеченных напарников. Они работали вместе первый день. Для Харвика это к тому же был первый день в отделе по борьбе с уличными бандами. Стилвелл был старшим напарником. Ветераном. И сейчас они отрабатывали одно из его дел.

Спустя сорок пять минут, когда автобус так и не показался, Стилвелл спросил:

— Ну, о чем ты хотел меня спросить? Хочешь узнать про моего бывшего напарника? Давай, выкладывай.

— Ну... почему он свалил?

— Не выдержал накала.

— Раз уж я слышал, что он перевелся в спецназ, подозреваю, дело в твоем накале, а не в самой работе.

— Спроси у него сам. За последние пять лет у меня сменилось трое напарников. Ты — четвертый.

— Четверка к удаче. Тогда следующий вопрос. Чем конкретно мы сейчас занимаемся?

— Ждем автобус из Коркорана.

— Это я уже понял.

— В нем едет варщик мета по имени Юджин Вашон. Мы сядем ему на хвост и посмотрим, с кем он встретится.

— Ага.

Харвик ждал продолжения, не сводя глаз с автостанции в полуквартале выше по Вайн-стрит. Наконец Стилвелл потянулся к солнцезащитному козырьку и достал из-под резинки пачку фотографий. Он перебрал снимки, выудил нужный и протянул напарнику.

— Это он. Четыре года назад. Кликуха — Милки.

На фото был мужчина лет тридцати с небольшим. Его белоснежные, цвета кости волосы были стянуты сзади в хвост. Кожа белизной напоминала новенький абажур, а светло-голубые глаза отливали цветом застиранной джинсы.

— Эдгар Винтер, — сказал