Там, где тишина - Эллиот Харпер

И теперь вопрос: кто будет следующей жертвой? Это ведь не импровизация, а настоящий, продуманный план. И наверняка Андерсон уже готов сделать очередной ход.

«Ублюдок», – мысленно выругалась Билли и покосилась на свой телефон.

Но что-то в этой истории по-прежнему не давало ей покоя.

Нужно срочно поговорить с Адамом и Лео. Может, хотя бы Холден прислушается к идее с приманкой, если Адам будет упрямиться.

Билли взяла телефон и написала Миддлтону:

«Как насчет общего сбора? Ты, я и Лео. Сегодня».

Ответ пришел, когда Билли и Киран закончили завтракать.

«Хорошо. В 8 вечера у меня».

Оставалось надеяться, что ей удастся достучаться до Адама.

Даже если для этого придется подключить его лучшего друга.

* * *

Тяжесть в груди никуда не делась после нескольких часов сна. Она давила на легкие и сердце и не позволяла спокойно выдохнуть, то болезненно сворачиваясь при каждом движении, то расползаясь по всему телу обжигающими иглами. Словно ночной кошмар не исчез и проволока по-прежнему крепко обвивала тело Адама.

Он открыл глаза и обвел комнату мутным взглядом: все та же знакомая спальня, его кровать и обстановка с минимумом предметов вокруг. Но и во сне все выглядело вполне натурально, а на проверку оказалось очередным фильмом ужасов, который подкинуло уставшее подсознание.

«Я все равно доберусь до нее… с тобой или без твоего участия. Тебе не спрятать Билли, да она и сама не захочет».

Адам потер глаза и уставился в потолок.

«Я добрый. Я очень добрый и понимающий. Я помогу ей».

Голос Роберта Андерсона заполнял голову изнутри, как пустой кувшин заполняет вода.

«Я лично вырву ее сердце и разобью его на тысячи кусочков. А потом заставлю тебя смотреть, как она умирает».

С этим планом или без него, но Роберт знает об участии Билли в расследовании.

И все равно идея с приманкой выглядела в глазах Адамачистойй воды безумием.

Он с раздражением откинул одеяло. Теперь Роберт трансформировался во сне из образа Марии, и веселого в этом было мало: ночные демоны постепенно сливались в одно целое, но так или иначе преследовали общую цель, намереваясь свести с ума.

Сколько раз Адаму приходилось видеть одни и те же кошмары и ярко чувствовать боль, пусть она никогда не была настоящей. Проволока, ремни, пытки, психологические удары – в снах Мария использовала все, будто реальности во время совместной жизни с Адамом оказалось мало.

Надо было уйти от нее раньше, надо было слушать Лео, когда он скептически отнесся к идее съехаться – к слову, идее Марии. И совершенно точно в самом начале стоило подумать, что вряд ли заносчивая и жадная до обладания всем, что видит, девчонка, изводившая Адама все его детство, могла кардинально измениться.

Миддлтон откинул голову на подушку, прогоняя остатки ночного кошмара, и невольно вернулся к воспоминаниям о вчерашнем вечере и о Билли – она так мило смотрелась в его большой куртке. Ему нравилось в ней все: как она улыбалась, как задумчиво пересказывала любимую историю из детской книжки, как грустила и даже как злилась, что Адам не воспринял ее всерьез.

Он закинул руки за голову, но перед его глазами была не светлая краска и шершавый потолок, а Билли, с ее неподдельно живой мимикой, горящим взглядом, очаровательной улыбкой и длинными темными волосами, в которые он хотел зарыться пальцами и лицом. За ярким образом пришло острое желание повернуть голову, увидеть ее рядом – притянуть, обнять, поцеловать и не думать ни о чем. Ни о работе, которая накроет с головой, стоит взять в руки телефон. Ни о новом убийстве и теле погибшей Нэнси Поллак, изувеченном до неузнаваемости. Ни о плане Билли, который заведомо означает, что ей придется стать приманкой для самого опасного маньяка.

Адам прикрыл глаза, представляя ее.

«Не хочу тобой рисковать, – в сотый раз думал он. – Только не ты. Это не можешь быть ты».

Это несправедливо.

Адам не глядя потянулся к телефону, с опозданием вспомнив, что ночью успел отправить Билли сообщение.

Он открыл глаза и тихо выругался.

Экран пестрел уведомлениями о непрочитанных письмах и сообщениях от Лео, но первым делом Миддлтон открыл ответ Билли и увидел забавную фотографию с ней и недовольным Кираном.

«Жаль, что ты проснулась не у меня в квартире», – подумал Адам.

Миддлтон припомнил ее вчерашнее предположение, ответил Билли коротким сообщением и отложил телефон на прикроватную тумбу.

Чтобы не провоцировать себя новой порцией мыслей о том, «как было бы здорово, если бы…», Адам встал с кровати и потянулся в стороны, разминая шею и плечи. Ночной кошмар не исчез – он притаился глубоко внутри, но теперь Адаму было намного легче дышать и мыслить – все благодаря Билли. И она даже не подозревала об этом.

Но оно и к лучшему. Миддлтон ведь обещал держать себя в руках. Оставалось лишь не так часто вспоминать, как порой Билли смотрит на него, прокручивая в голове неизвестные ему мысли. Или как она бросается к нему и обнимает в поисках защиты и поддержки. И как временами, злясь на его шутки или неуместные слова, вспыхивает от гнева или возмущения.

Единственное, что отвлекало от запретных мыслей, – поиски Андерсона, чьи действия спровоцировали небывалый общественный резонанс. О нем говорили в новостях, газеты и интернетфорумы пестрели громкими заголовками, а содержание статей варьировалось от действительно правдивых данных, полученных от пресс-службы Бюро, до сплошного вымысла с уклоном в религию, уфологию и еще бог знает что.

Надо отдать должное этому монстру: он добился своего, за короткий срок став центром всеобщего внимания. Его боялись, ему поклонялись, его хотели найти и остановить, а некоторые, наоборот, желали приобщиться к «его заслугам». И как бы ФБР ни старалось сдержать шумиху после представления в Миллениум-парке, общественность сорвалась, как поезд, сошедший с рельсов, и стремительно неслась к всеобщей многогранной панике.

Вернувшись из душа, Адам взял телефон, собираясь позвонить патрулю у дома Билли, который надо было сменить, но обнаружил новое сообщение.

«Как насчет общего сбора? Ты, я и Лео. Сегодня».

Черт возьми.

Билли ведь не отстанет, пока они все не сядут и не обсудят всерьез ее дико безумный план.

Хотел бы он ответить, что утром любые идеи становятся более осмысленными. Но в случае с Билли остается гадать, в какое время суток она принимает более-менее здравые решения.

Адам пробежался недовольным взглядом по сообщению.