Там, где тишина - Эллиот Харпер

Но в следующую секунду Киран шагнул к ней и крепко обнял.

– Габи бестолочь, и она уже поняла, что зря все это сказала. Но все равно я не хочу сегодня оставаться дома. – Киран отстранился и посмотрел Билли в глаза. – Атмосфера там так себе. Можно я у тебя переночую?

– Конечно можно. – Билли улыбнулась и потрепала его по макушке. – Даже не спрашивай. Но если ты еще раз сбежишь куда-нибудь один ночью, – она поправила воротник его толстовки, – я тебя так взгрею ремнем от джинсов, что ты неделю сидеть не сможешь. Все понял? По улицам ходит не самый дружелюбный тип, давай не будем упрощать ему ситуацию.

Покраснев, Киран кивнул и на всякий случай сделал шаг назад.

– Я, между прочим, на такси сюда приехал, – все же заметил он и помахал полицейским в машине. – Кстати, они прикольные.

И музыку слушают классную. Что-то вроде современного рока. Сказали, я могу с ними подождать, пока ты не приедешь. Видишь? Я не совсем безголовый.

– Разве что самую малость, – прищурилась Билли и подошла к Адаму, который наблюдал за ними со стороны. – Киран переночует у меня, – сказала она, кивая на брата. – Так что вдвоем мы будем в порядке. Никаких незапланированных вылазок или необдуманных действий, обещаю.

– И я тебе верю, – усмехнулся Миддлтон и внимательно посмотрел на Кирана, когда тот встал рядом с ними. – Похоже, теперь твоя сестра под надежной защитой.

Киран с подозрением поглядывал на Билли и Адама, но, не выдержав, поинтересовался:

– А где вы были все это время?

Он уставился на Адама, подбирая варианты, куда агент ФБР мог увезти его сестру.

Но Билли ответила первой:

– В баре. Безбожно пили.

– От тебя не пахнет алкоголем, – сильнее прищурился брат.

– Мы пили колу, – не растерялась Билли. – И хватит подозревать меня во всех грехах. Я прокатилась по городу, успокаивая себя после общения с любимой сестрой, а Адам все это время был со мной. Вернее, это он вез меня, пока я вытирала тушь с лица. Видел бы ты меня час назад: я как с пандой поцеловалась.

– Ну ладно, как скажешь. – Киран повернулся к Адаму. – Спокойной-ночи-спасибо-за-помощь, – протараторил он и потянул сестру к подъезду.

– Пока! – успела бросить Билли, махнув на прощание рукой.

– Спокойной ночи, – отозвался Адам и дождался, когда включится свет на кухне. Простояв под окнами дома еще минут пять, Адам осмотрелся в поисках БМВ, но затем вспомнил, что оставил машину у дома родителей Билли.

Да чтоб это все.

Теперь придется ловить такси – Адам не был против, но предпочитал самостоятельно сидеть за рулем, а не подпирать долговязой фигурой задние сиденья.

Поймав машину, он напоследок взглянул на окна квартиры Билли и на патрульных через дорогу.

«Если этот псих решится навредить кому-нибудь, его не остановят ни полиция, ни отряд Мстителей! Ты даешь Робу фору, а я предлагаю обойти его. Сделать то, чего он не ожидает».

В одном Билли права: вряд ли Андерсон ждет от них подобной… наглости.

«Ты хотел моей помощи в деле, так вот это то, как я работаю».

Из груди Адама вырвался вздох.

«А как быть мне?» – на грани отчаяния подумал он.

Билли наверняка не приняла в расчет, каково будет Адаму участвовать в этой истории.

«Она загорелась только от одной идеи попробовать нечто настолько дерзкое, что в теории (только в теории!) способно утереть нос противнику гораздо опаснее тех, с кем она имела дело до него».

Адам помнил, как Билли в панике шагнула к нему и крепко обняла, прячась от увиденного в диспетчерской фонтанов Краун.

«Я… я верю в то, что ты сможешь защитить меня».

Но одной веры может оказаться недостаточно.

Миддлтон открыл дверь такси и расположился сзади, с трудом поместившись в салоне, из-за чего водителю пришлось сдвинуть переднее сиденье.

«Ты сделаешь все, чтобы он не навредил мне».

Но каким образом, если пока что Адам не защитил ни одну из предыдущих жертв?

Он посмотрел через приоткрытое окно на ночной город.

«Ты, не кто-либо другой».

Но лучше бы это был кто-то вместо него. Потому что никто не решится по доброй воле взять на себя подобную ответственность. Особенно если придется рисковать девушкой, которая уже значит для Адама гораздо больше, чем следовало.

И Адам не был уверен, что сможет пройти весь этот путь и не сломаться.

* * *

Он открыл глаза и увидел свою гостиную, диван и пустые светлые стены, по которым между неплотно задернутыми шторами скользили отблески уличных фонарей. Но и в полумраке Адам безошибочно угадал знакомую обстановку: длинная узкая тумба, пара кресел и стойка с плазменной панелью – все было как обычно. Кроме спокойствия.

Сердце стучало с такой скоростью, будто отправилось в заезд по самым безумным аттракционам, а дыхание то и дело переходило в старческий хрип, словно он проснулся в теле восьмидесятилетнего старика.

Адам поморщился от внезапной острой боли в груди и откинулся на диван, на котором сидел: «Тихо, спокойно. Ты должен успокоиться».

Он сделал глубокий вдох, но в его тело разом воткнулись тысячи невидимых осколков стекла. В последний момент Адам сдержал крик, стиснув зубы.

Да какого черта? Что происходит?

Он посмотрел вниз и замер, опасаясь дышать: его руки были прижаты к телу колючей проволокой, тянувшейся от шеи до ног. Адам непроизвольно дернулся – колючки впились в него с удвоенной силой, заставив взвыть от боли, на светлой футболке проступили багровые пятна, и по рукам потекла кровь.

«Дышать, дышать, главное… дышать, – мысленно повторял он, стараясь не делать резких движений. – Это все неправда… это… этого нет… да… этого всего… нет».

Как только он попытался вразумить себя, то голову пронзила острая боль, а спустя секунду в тишине квартиры раздался знакомый женский голос:

– Зачем ты это делаешь?

Адам резко выдохнул, и проволока сильнее впилась в его кожу. Он еще не видел, но уже знал, кто сидит в дальнем углу гостиной. Будь такая возможность, он бы закрыл глаза и уши, но этот голос успел проникнуть в него вместе с колючками.

– Сопротивляться бесполезно, ты прекрасно это знаешь.

– Знаю. Как и то, что ты самовлюбленная стерва, – процедил Адам, потея и хрипло дыша. – И тебя… здесь нет. Это все…

– Подними глаза, Адам, – усмехнулся голос. – Как же нет? Я всегда здесь. Всегда была и всегда буду. Главная постоянная в твоей замечательной и непредсказуемой жизни, которую ты так жалко пытаешься взять под контроль. Скажи, у тебя получилось прогнать из