Там, где тишина - Эллиот Харпер

Мысли метались в голове Адама с бешеной скоростью. Они вспыхивали и гасли, путали сознание и понемногу сводили с ума. Единственным ориентиром в этом хаосе был голос, от которого хотелось бежать, не разбирая дороги.

«Ее здесь нет», – упрямо напомнил он себе и, досчитав до десяти, все же посмотрел в дальний угол.

Она была там. Мария сидела в кресле и улыбалась, прожигая его пристальным взглядом.

– Привет, любимый, – промурлыкала она и облизала губы, выкрашенные ровным контуром в ее любимый ярко-красный цвет, заметно выделявшийся на фоне бледной кожи.

Подмигнув, Мария поднялась с кресла, пододвинула его к дивану и по-хозяйски расположилась напротив Миддлтона, откинув за спину светлые волосы, уложенные в одном из лучших салонов Чикаго. Ее безразличное выражение лица было видно и при отсутствии света, и только взгляд время от времени вспыхивал нездоровым дьявольским блеском.

Адам едва не взвыл в голос, когда знакомая паника охватила его с ног до головы: вот он, момент, когда его опять затянет болото постоянных конфликтов и ловкого манипулирования, и на этот раз он уже не выберется.

– Видишь? Я здесь. – Мария улыбнулась, и острые колючки глубже впились в Адама, заставляя его вскрикнуть. – Мне не нравится, как ты ведешь себя в последнее время. – Она произнесла это со своей излюбленной высокомерной интонацией, и Адама передернуло от отвращения. – И кто это постоянно находится в твоей голове? – Мария цокнула языком. – Нехорошо, милый мой. Очень нехорошо. Ей там совсем не место. – Она выдохнула с досадой и закинула ногу на ногу в черных туфлях-лодочках с ярко-красной подошвой. – Все это, – Мария обвела руками квартиру, – мое место. Твои мысли – тоже мое место. Вся твоя жизнь – мое. Ты – мой. От начала и до конца. От каждого волоса на голове и до последней пылинки в этом доме. Даже если меня нет рядом, ты все равно мой. Всегда был и всегда будешь. А стоит мне… – она наклонилась ближе, – щелкнуть пальцами, и ты прибежишь, как больная собачка. Будешь скулить и проситься обратно на ручки. Помнишь, как ты три часа сидел под окнами моей квартиры, дожидаясь, пока я вернусь из ресторана? Что ты тогда сказал? «Давай начнем сначала, Мария? Еще все можно исправить, Мария?» Ты был готов принять меня после всего… – Она засмеялась и расплылась широкой белозубой улыбкой. – Убожество.

– Да пошла ты, – прохрипел Адам сквозь боль, чувствуя, как язык тяжелеет с каждым произнесенным звуком, а голосовые связки наливаются цементом.

– Ой, да прекрати, – фыркнула Мария, откидывая голову назад – ее коронное движение, означающее крайнюю степень недовольства. – Нет, мой дорогой. Ты можешь сколько угодно пребывать в уверенности, что тебе удалось меня забыть. Но хватит себя обманывать. Ты же агент ФБР, в конце концов. Боже. – Она вздохнула. – Какие надежды ты подавал, когда начинал это расследование. Я всерьез думала, что выйду замуж за самого известного охотника на убийц, а что в итоге? – Мария хмыкнула. – Одно сплошное разочарование. И это ты помогаешь другим? – Она скептически изогнула брови. – Ты себе помочь не способен. Люди вокруг мрут как мухи, а ты бегаешь за подачками маньяка, скулишь по своей новой подружке и надеешься на чудо. – Мария прищурилась. – Ты правда думаешь, что Билли долго протянет рядом с тобой?

Пока она говорила, Адам судорожно думал, как освободиться от проволоки, но при каждой попытке пошевелиться становилось больнее – его футболка уже насквозь пропиталась кровью.

Но стоило Марии упомянуть Билли, и Миддлтон замер, чувствуя, как внутри стремительно закипает гнев. Эта стерва могла поливать его грязью сколько угодно, что с удовольствием и делала на протяжении долгого времени, но Билли…

– Замолчи, – отчеканил он. – Закрой свой рот.

– О-о-о, – протянула Мария и рассмеялась, вызвав у Адама очередной приступ отвращения. – Задели больное место. Вы только посмотрите: рыцарь в сияющих доспехах готов на все, чтобы защитить свою даму. Ту, которая на него даже не смотрит. Ты ничего не перепутал, дорогой? Ты меня должен охранять и мою жизнь. – Она подмигнула ему и поправила волосы. – Билли не выживет рядом с тобой, – повторила Мария так спокойно и отвлеченно, словно они обсуждали один из футбольных матчей, которые она ненавидела всей душой. – Ты не сможешь ее защитить. Как бы ни пытался и что бы ни делал. Ее смерть – вопрос времени. Потому что в итоге, сколько бы усилий ты ни приложил и как бы много она для тебя ни значила, ты все равно выберешь свою чертову работу и этих людей, которых не знаешь. Ты выберешь кого угодно, но не Билли и не себя. Работа всегда была для тебя на первом месте, и никто этого не изменит. Я не смогла – и эта девица не сможет.

– Заткнись, – повторил Адам, злясь все сильнее, но слова Марии причиняли больше боли, чем проволока, которая вполне могла превратить Миддлтона в маасдам.

– И что ты мне сделаешь? Брось ее, милый мой. Брось, пока не поздно, и отправь подальше. Где ты там хотел ее спрятать? В Мексике? Лучше сделай это, иначе все о-о-очень плохо кончится. Прежде всего для Билли.

– Тебя это вообще никак не касается, – прорычал Адам. – Я выставил тебя, и ты уехала в другой конец страны. Вот и убирайся туда, откуда вернулась.

– У тебя нет выбора, – невозмутимо продолжила Мария, поднимаясь с кресла. – Ты сам ее погубишь. Сам по доброй воле передашь в руки тому, кому меньше всего хочешь отдать. А знаешь почему? Ты уверен, что так сможешь поймать его. Классный выбор, да? Вручить хищнику самое дорогое в слепой надежде остановить убийства. Но ведь это все равно не поможет. Или тебе просто нравится исполнять роль мученика? Хочешь, чтобы тебя всем миром жалели и параллельно восхищались твоим недобитым героизмом?

– Пошла к черту, – процедил Адам. – Плевать я хотел на твои манипуляции. Прошло слишком много времени, ты больше никто. Ясно тебе? Ты никто.

Стиснув зубы, он напряг все мышцы и принялся разводить руки, пытаясь разорвать проволоку.

Мария подошла совсем близко и наклонилась к его уху.

– Лаешь, лаешь, но не кусаешь, – мелодично произнесла она, и ее дыхание коснулось мочки его уха. – Кусаю здесь я, – внезапно ее голос изменился.

Адам перестал сопротивляться и замер.

– Только я. А ты молча и покорно ловишь мои подачки.

И тогда он узнал его.

Адам крепко сжал кулаки и посмотрел на Андерсона – тот сменил Марию и разглядывал его лицо почти вплотную, сверкая