Искатель, 2007 №4 - Алексей Фурман

— Хорошо, только вначале я отгоню обратно «Мерседес», — внес поправку Владимир.

Глубокой ночью Семен беспричинно проснулся. Сел в разложенном кресле. В каминной было темно, но предметы были различимы благодаря проникающему сквозь шторы свету уличного фонаря. Он посидел несколько секунд, моргая со сна. Затем повалился назад в постель. Повернулся на бок, лицом к двери, прикрыл глаза. В следующий момент открыл их, услышав два тихих постукивания со стороны холла. Не успев сообразить, что к чему, Семен увидел, как открывается дверь. В темном проеме кто-то стоял в белом бесформенном одеянии. Этот кто-то тихо спросил женским голосом:

— Войти можно?

«Наверное, Светлана решила прийти ко мне», — спросонья подумал Семен. Приподнявшись на локте, хотел ответить утвердительно. Но в его сознании всплыли события этого вечера. Света и Юля были похищены! С трудом соображая, Семен всматривался в силуэт: кто же тогда это?

— Я опоздала, но решила заглянуть, посмотреть на тебя…

Семен удивленно приподнял бровь, окончательно запутавшись в своих мыслях. Светлый силуэт исчез, дверь закрылась.

— Да что творится в этом доме?! — прорычал Шульга, вскочил, полуголый, с постели, включил свет. Прошел в холл — никого! «Может, это к Владимиру знакомая пришла, да с любопытства заглянула ко мне?» — подумал Семен и, подойдя к комнате управдома, постучал к нему. Дверь открыл заспанный Владимир.

— Что, не спится? А я, представляешь, отрубился сразу. Или случилось что? — спохватился Владимир.

Семен понял: если бы у Владимира была гостья, он не выглядел бы таким сонным. Все же для своего успокоения спросил, один ли тот в комнате. Управдом оглянулся за спину и полушепотом произнес:

— Что это вдруг я должен быть не один? Кто-то проник в дом?

Семен почувствовал себя неловко. В оправдание пришлось рассказать о заглянувшей к нему незнакомке. Выслушав историю о ночной посетительнице, Владимир ладонями провел по своему лицу, как будто снимая с него остатки сна.

— Мать моя женщина! Ты так и не понял, кто это был?

Семена прошиб озноб.

— Скажешь тоже! Серьезно думаешь, это была Она?.. Смерть? Владимир многозначительно поджал губы.

— Тогда пойдем еще по стопочке опрокинем, не каждый день, вернее ночь, выпадает встреча с такой особой.

— А после встречи не всегда будет возможность за это выпить, — подхватил управдом.

Осушив рюмки, полуночники решили посмотреть, в каком состоянии пребывает Василий. Войдя в комнату девушек и включив свет, увидели: Следопыт жив. Его грудь вздымалась и опадала от равномерного дыхания. Лицо было бледно, но жизнь, по всей видимости, возвращалась к счастливчику.

— Чудеса, Семен Константинович! Ему лучше! — громко изумился радостный управдом.

Василий часто заморгал и приоткрыл щелочки глаз. Семен догадался: свет режет больному глаза. Он быстро включил лампу на тумбе и выключил потолочное освещение.

— Пить, — прошептал Василий растрескавшимися губами.

Владимир стрелой помчался на кухню и столь же быстро вернулся с банкой воды. Семен приподнял голову больного, Богданов стал поить Василия водой. Раненый громко глотал живительную влагу. Наконец, утолив нездоровую жажду, отстранился от кружки. Семен опустил голову Следопыта на подушку. Василий отдышался и обратился к Владимиру шепотом:

— Привет, Вольдемар, отец Михаил, что с ним?

— Мертв! — печально сообщил Богданов.

Василий в бессильной злобе зажмурился.

— Мерзавцы! Подлые сыны шакалов! Поднять руку на служителя Господа — это полный беспредел. Я во всем виноват, не уследил, привел за собой хвост, профессионал называется. На старика напали подло, неожиданно, а я был не в состоянии защитить его.

Владимир остановил Василия:

— Тебе нечего винить себя, виноваты те, кто совершил преступление. И хвост ты за собой не привел к церкви. Преступники поставили на прослушку наши телефоны, вот и выяснили, где ты скрываешься. К сожалению, они оказались быстрее нас. — Управдом опустил глаза, словно в произошедшем была его вина.

— Тогда все понятно. Жаль, что все напрасно, — Старик помер, — посетовал Василий.

Владимир указал на Семена и представил внуком Григория Алексеевича. Раненый слабо улыбнулся.

— Семейный бизнес, значит? Это порадует меня, если ты, парень, стоишь своего деда.

Владимир заверил Следопыта, что ждать недолго, молодому Шульге надо лишь подучиться. И в подтверждение своих слов рассказал, как Семен отвел смерть. Василий пожал руку своему спасителю.

— Спасибо, парень, считай, я твой должник! Сейчас я вздремлю слегка, а потом, на свежую голову, потолкуем о деле.

Присутствующие были не против подождать, время до утра еще было. Семен показал Владимиру на свое ухо:

— Пойдем, Вольдемар, подышим свежим воздухом…

Владимир понимающе кивнул. Оказавшись на улице, Семен попросил завершить рассказ, начатый в машине. Владимир присел на порог, укутался поплотнее в теплую куртку и, пригласив присесть Семена рядом, продолжил прерванную историю:

— Я, кажется, остановился на том, как мы с Григорием Алексеевичем посчитали череп философским камнем. Так вот, мы оказались не правы, но об этом чуть позже… Григорий Алексеевич решил: если Чанфри одержал победу над своей старостью при помощи хрустального черепа, то тот ему периодически нужен только для одного — поправить свое материальное положение. Ведь философский камень, по преданию, превращает металл в золото, а камни — в алмазы. Пусть не все это правда, но как-то он превратил свинец в золото? Значит, богатство Чанфри напрямую зависит от хрустального черепа. На этой почве твой дед задумал провернуть сделку с французом. У Старика был хрустальный череп, но он не мог им воспользоваться. А Чанфри знал его секрет. Григорий Алексеевич решил сделать взаимовыгодный обмен, при котором каждая из сторон была бы в выигрыше. Старик должен был получить долгую жизнь, а Ричард Чанфри — предмет своего богатства, хрустальный череп. Григорий Алексеевич продумал все заранее, еще когда планировал похищение. В тибетском монастыре, на месте, где стоял череп, Следопыт оставил послание для Чанфри. В нем был указан e-mail, по которому следует обратиться пострадавшему. И что ты думаешь? Этот француз прислал письмо на указанный электронный адрес! Общаясь по Интернету, Ричард некоторое время отказывался признавать хрустальный череп философским камнем. Он уверял, что украденное хрустальное творение имеет только художественную и историческую ценность. Чанфри даже предлагал деньги, причем последняя предложенная сумма перевалила за шесть нолей. Когда переговоры зашли в тупик, Григорий Алексеевич объявил французу, что прекращает с ним всякое общение. Это подействовало! Чанфри сообщил о своем согласии принять условия твоего деда. Но когда Старик стал оговаривать сроки приезда француза в Москву, тот попросил отсрочку в два месяца. Мотивируя это тем, что ему потребуется время для получения второй половины философского камня. Так мы узнали, что хрустальный череп — это лишь часть философского камня. Григория Алексеевича