Уснувший сфинкс - Джон Диксон Карр

– Но эта наклейка, – произнес мгновение спустя доктор Фелл, – напечатана.

– Ага! – произнес инспектор Крофорд. – Я тоже об этом подумал, сэр.

– Она не нарисованная. Это типографская наклейка. Точно! Хотя… Напечатана плохо. Буквы кривые. Любительская работа. Люби…

Голос, смешанный с хрипловатым дыханием, неожиданно замер. Доктор Фелл опустил фонарь. Взгляд его стал пустым; черты морщинистого лица медленно растаяли во мраке.

– Слушайте-ка! – произнес доктор Фелл. – По-моему, кто-то мне говорил, что в Кэзуолле среди игрушек был детский печатный станок с тремя разноцветными наборами шрифта.

– Все правильно, – подтвердила Силия. – Хотя кто вам мог про это рассказать, ума не приложу. Но, доктор Фелл! Послушайте пожалуйста! Я хотела вас спросить о…

– Торли Марш знает об этом станке?

– Да. Но…

– Нельзя ли мне – кхм, кхм – взглянуть на него?

– В любое время. Но, доктор Фелл! Прошу вас! Неужели это, – она потянулась к пузырьку и уже хотела взять его, но помешал Крофорд, – неужели это – то самое? Тот пузырек?

Растерянность, которая звучала в ее голосе, замешательство, вдруг вырвавшееся наружу, заставили всех взглянуть на Силию внимательно.

– Слушайте, мисс! – воскликнул Крофорд. – А чего вы, собственно говоря, ожидали?

Силия растерялась.

– Я…

– Насколько я понимаю, мисс, именно вы охотились за этой бутылкой? Теперь, когда мы ее нашли, вы так удивляетесь, как будто ее никогда и на свете не было. Чего же вам нужно было в таком случае?

– Не знаю. Все, что я говорила, – это так глупо. Пожалуйста, простите меня.

– Инспектор, – заговорил доктор Фелл, внезапно загоревшись какой-то мыслью, – нам повезло, что бутылка оказалась закрытой. Даже если ее содержимое находится в растворе, следы интересующего нас вещества должны были сохраниться. Вы можете связаться с какой-нибудь лабораторией?

– В Чиппенэме, – предложил инспектор, и это прозвучало даже несколько укоризненно. – Это же лучшая лаборатория в Англии!

Взмолившись, чтобы Небеса послали ему записную книжку и карандаш (которые, конечно же, у него были, но которые он, конечно же, не мог отыскать), доктор Фелл получил и то и другое от Холдена. При свете фонарика, который держал Крофорд, ученый написал два слова и, вырвав листок из записной книжки, подал его инспектору.

– Теперь, – продолжал он возбужденно, пряча в карман записную книжку Холдена, – отправьте это в лабораторию, и пусть они проверят содержимое пузырька на наличие в нем этих двух компонентов. Первый в большом количестве, второй – в незначительном. Если…

Крофорд взглянул на листок и нахмурился.

– Но, сэр, это ведь два хорошо известных яда! Значит, вместе они должны были подействовать на бедную женщину именно так?

– Да.

– Доктор Фелл, – вмешался Холден, у которого уже не было сил терпеть, – что это за чертовы яды? Вы все время говорите о них, но так и не сказали, как они называются. Я ведь и сам неплохо разбираюсь в таких делах. Отчего все-таки умерла Марго?

– Милый мальчик, – отвечал доктор Фелл, рассеянно потирая лоб, – никакой загадки здесь нет. Все очень просто. Старый трюк. Яд…

– Тихо! – приказал вдруг Крофорд. – Выключите фонарь!

Наступившая темнота заполнилась светом луны.

– Кто-то разговаривает около церкви, – прошептал Крофорд.

– Слушайте меня, – прошептал доктор Фелл; рука его тяжело опустилась на плечо Холдена. – Никто не должен мешать нам сейчас. Но они имеют такое же право находиться здесь, как и мы. Поэтому пойдите и уведите их. Под любым предлогом. Не спорьте! Идите же!

И Холден пошел.

В тот самый момент, когда он был ближе всего к Силии и когда дело это начало наконец проясняться, его услали.

Но начало ли проясняться?

Двигаясь быстро и бесшумно по узенькой кромке травы рядом с дорожкой, пробираясь среди могил и деревьев, Холден задумался о том, о чем нельзя было не задуматься. Итак, кто-то пробирается внутрь каменного ящика, войти в который можно только через запертую и опечатанную дверь, и устраивает среди гробов дьявольскую пляску, не оставляя при этом следов на песке, которым посыпан пол.

Это не просто озадачивало; тут было от чего прийти в замешательство. Никакой зацепки! В то, что здесь действовали какие-то сверхъестественные силы (даже если предположить, что они существуют), Холден не верил, несмотря на впечатление от всего увиденного. Сверхъестественные силы не балуются пузырьками с ядом.

Что же тогда? Это…

Он остановился, когда услышал и узнал голоса двух людей, которые разговаривали около церкви.

На дорожке, в том самом месте, где в незапамятные времена он повстречался с Силией, – и такие же несчастные, как они тогда, – стояли Дорис Локк и Ронни Меррик.

Они стояли на значительном расстоянии друг от друга, совсем как некогда Холден и Силия. Лунный свет падал на них сквозь листву деревьев. Позади виднелась в темноте церковь с ее обесцвеченными сейчас витражами. Молодые люди избегали смотреть друг на друга и время от времени переминались с ноги на ногу.

– …Вот, – закончила Дорис скороговоркой, – что сегодня произошло. Я должна была кому-то рассказать, иначе бы я просто лопнула.

– Спасибо, что вы выбрали для этого меня, – произнес Ронни с поистине байроновской грустью.

Носком ноги он поддел камешек, который покатился по дорожке.

Дорис напряглась.

– О, вовсе нет! – не подумав, заверила она молодого человека. – Для этого подошел бы кто угодно. А что вы здесь делали?

– Сидел на крыше церкви.

– Где?

– На крыше церкви.

– Какая глупость! – удивилась Дорис. – Но зачем?

– Перспектива. Всегда можно взглянуть на предмет под нужным углом. Впрочем, это профессиональные дела; вам не понять.

– Ах, не понять! – воскликнула Дорис, и голос ее дрогнул. – Какого мы, однако, о себе мнения!

Она взяла себя в руки.

– Ронни! На какой стороне крыши вы сидели? На этой или на той?

– На той. Которая выходит на Кэзуолл, – ответил молодой человек, глядя в небо; лицо у него было бледное, длинные темные волосы были отброшены назад. – Я размышлял, не броситься ли вниз и не покончить ли с собой. Только там недостаточно высоко. Я много раз прыгал с этой крыши. А почему вы спросили?

– Ронни, здесь такие дела творятся!

– Какие дела?

– Этот большой толстый человек, с огромным животом и выпученными глазами, – он что-то говорил про церковного сторожа. Ронни, вы поняли, к чему это?

Она подошла поближе.

– Они собираются потребовать вскрытия Той Женщины. По-моему, нам лучше…

Холден, который понял, что эта парочка – им не помеха, и уже собирался тихонечко ретироваться, замер на месте.

Последние слова все решили. Определенно решили! Откашлявшись, он вышел на дорожку и встал между Ронни Мерриком и Дорис.

– Сэр! – воскликнул молодой человек.

– Дон Вреднилло! – вскричала Дорис.

Радость, прозвучавшая в их голосах, стремительность, с которой оба кинулись к нему, тронули его сердце. Для них он был свой. Он им подходил. Ему можно было доверять. В любое другое время