Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

стал нашим новым баром для регулярных пятничных посиделок. Это был традиционный дублинский паб, чья клиентура состояла в основном из старых местных завсегдатаев, которые пили «Гиннесс» и курили крепкие сигареты пачками. Тут подавали поджаренные сэндвичи, которые были настоящим хитом и очень привлекали публику. Сложнее всех было убедить алкоголичку Эвелин. Она была человеком привычки, и никакая еда не могла заменить ей бар, где она знала владельца, его отца, его собаку, а еще год, когда там последний раз меняли обои. Эвелин противилась переменам, а поскольку она была нашей главной барной заводилой, пришлось потрудиться. Но когда Эвелин поняла, что ей придется пить в одиночку, если не присоединится к нам, ее настрой сразу поменялся. Время от времени я видел там Джерри, и мы обменивались кивками, но я хотел больше знать о нем, хотел стать его приятелем. Кивки с моей стороны превратились в полноценные приветствия, которые он благосклонно принимал, а когда ему назначали встречу в офисе, я всегда вызывался на прием посетителей, чтобы иметь возможность обменяться с ним парой слов. Всегда учтивых, всегда дружеских. Но все-таки мне казалось, что я должен делать для него больше, так что я исправил его заявку и указал, что у него есть два малолетних иждивенца, а потом отправил ее в отдел по детским пособиям. Я вспомнил свой старый талант подделывать почерки, так что выглядело все так, будто форму заполнял Доминик.

Когда три недели спустя Джерри снова заметил меня в «Скэнлонс», он тихонько отвел меня в сторонку.

– Кто-то увеличил мне пособие, – сказал он.

Я сделал вид, что не понимаю, о чем он говорит.

– На прошлой неделе у меня в чеке оказалось на тридцать фунтов больше.

– Правда? Ну, у нас в конторе постоянно ошибаются. На вашем месте я бы оставил их себе.

– Правда? А у меня не будет из-за этого неприятностей?

– Конечно, нет, тем более это наша вина. Я в любом случае закрою на это глаза.

Я подмигнул ему и постучал себя по носу. Джерри предложил угостить меня пинтой[24], но я отказался и вернулся к Бриджет и остальным. Я сделал мелочь, но она его порадовала. Когда он поднял свой стакан, глядя на меня из противоположного конца бара, мне стало хорошо на душе.

Я держался своей программы по потере веса, и постепенно лишние подбородки начали исчезать, а ноги вернулись в поле моего зрения. Сначала я очень много ходил. Бег не обсуждался, потому что я был к нему неспособен, и люди бы надо мной просто посмеялись. Я делал упражнения у себя в спальне, а потом мама подарила мне на Рождество книгу Джейн Фонды «Тренировка», и это было во всех смыслах приятно. Спустя недолгое время загадочным образом и без всяких усилий с моей стороны мой аппетит снизился почти до нуля. Внезапно я превратился в комок энергии, слишком переполненный жизненными силами, чтобы спать. Я раньше вставал и позже ложился. Я до сих пор не могу объяснить, что тогда произошло. У меня как будто переключился тумблер в мозгу. Я ел четверть того, что раньше. Что, наверное, равнялось тому объему, который должен потреблять нормальный человек.

– Это мое воображение или ты стал стройнее с тех пор, как мы начали встречаться? – спросила Бриджет одним субботним утром после соития. На работе я никому не рассказывал о своем плане по потере веса, но мои уменьшившиеся порции за обедом не остались незамеченными. За шесть месяцев, что мы встречались, Бриджет ни разу не упомянула мой вес. Я это ценил. Она как будто ничего не замечала. И я был благодарен.

Ее вопрос привел меня в восторг.

– Да, кажется, стал, – сказал я. – Вообще, я пытаюсь вести более здоровый образ жизни.

– Ну, я считаю тебя очень привлекательным, вне зависимости от веса.

Мы были не из тех пар, которые ведут себя романтично и обмениваются подобными комплиментами, так что Бриджет слегка застала меня врасплох. Но я быстро понял, что стоит сказать что-нибудь хорошее и про нее.

– Ты тоже очень симпатичная.

Она просияла.

Во мне развилось чувство признательности по отношению к Бриджет, и иногда с ней было приятно проводить время, но я не чувствовал подлинной любви, только теплоту и нежность. Я надеялся, что когда-нибудь это превратится во что-то более настоящее.

Конечно же, однажды вечером мы наткнулись на Хелен, когда выходили из кино. Она вышла из бара с шумной компанией, уже достаточно пьяная.

– Ох, ни хрена себе, вы только посмотрите на него! А где все остальное? – загорланила она.

Я представил ей Бриджет как свою девушку.

– Девушка? – переспросила с чрезмерным недоверием Хелен.

– Да, – уверенно ответила Бриджет.

– Поня-я-ятно, – сказала она, подмигивая мне. – Значит, тебе перепадает, да? Слушайте, а пойдемте ко мне в квартиру, у меня вечеринка! Я только что выпустилась, я теперь чертова медсестра! Можете себе представить?

Я вежливо отклонил ее предложение, но Хелен настояла, чтобы я записал ее адрес и телефон на тот случай, если мы передумаем. А потом с воплями побежала дальше по улице, догоняя своих друзей.

– Что это была за ужасная девица? – спросила Бриджет.

– Просто старая соседка. Ужасная, правда?

Мы рассмеялись, и я поцеловал Бриджет в губы, радуясь, что она не Хелен. У нас все складывалось отлично. Мы были крепкой парой.

Пока в августе 1985 года я не встретил Карен.

12. Карен

Я выждала несколько недель после того, как Ивонн рассказала мне про подозрения Джеймса по поводу убийцы. Наверное, пыталась смириться и признать правду. Я была не сильно удивлена, но догадываться о чем-то и знать наверняка – это совершенно разные вещи. Энни была мертва.

О’Тул по-прежнему работал. Мое письмо, которое я написала несколько лет назад, проигнорировали, или, может, не стали принимать всерьез жалобы сестры наркоманки и проститутки. Однако он о моих письмах знал. О’Тул широко улыбнулся мне прямо в лицо, когда я пришла к нему.

– О, вот и ты! Становишься все симпатичнее и симпатичнее.

Я мило ему улыбнулась. За несколько месяцев работы моделью я приобрела некоторую уверенность. И была готова ею воспользоваться.

– Деклан, – обратилась я к нему по имени. – Я просто хотела проверить, нет ли каких-нибудь подвижек в деле моей сестры?

– Правда? Насколько я помню, ты была не удовлетворена тем, как я веду расследование.

– Я понимаю и прошу прощения. У меня тогда были тяжелые времена. Я была не в себе.

– Это точно.

– Было очень печально узнать, что детектив Муни умер.

Кажется, это его задело, и О’Тул зажал