Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

Ранним утром в субботу он потянулся ко мне в кровати, и я поняла, что не могу больше оставаться с Десси. Накануне вечером он стал допрашивать меня по поводу исходящих вызовов, попавших в детализацию нашего общего счета. Я даже не знала, что наш счет можно детализировать, и мне в голову не приходило это проверять. Я совершенно нелепо соврала, и он огорошил меня новостями, что позвонил по каждому номеру и выяснил, что все это были автомеханики и продавцы автомобилей. Опять была ссора, и Десси опять назвал меня глупой, зацикленной и смешной. Ради сохранения мира я извинилась, отступила, мы поцеловались и помирились. Но на следующее утро я проснулась с ощущением злости. Прежде всего на себя, что не отстояла свои права. Я уклонилась от его поцелуев.

– Ничего не получается, Десси. У нас, я имею в виду.

– Ну, Карен, не будь ты такой. Поверь, я уже обо всем забыл.

– Да, до следующего раза. Мне это надоело. Ты постоянно меня проверяешь. Появляешься из ниоткуда, чтобы забрать меня с работы.

Он повернулся и оперся на согнутую руку.

– Тебя смущает грузовик, да?

– Господи, Десси, дело вообще не в этом. Ты даже не понимаешь, насколько сильно меня контролируешь. Боже, ты даже мои телефонные звонки проверяешь!

– Мне не пришлось бы проверять, если бы ты говорила правду!

Я повысила голос, потому что ситуация становилась невыносима:

– Я не могу говорить тебе правду, потому что ты сразу психуешь! Ты чуть ли не приказал мне забыть о собственной сестре!

– Только не это. Опять, господи?

Десси вылез из постели и отправился в ванную, а я ждала и слушала, как он опорожняет мочевой пузырь, радуясь этой минуте на размышление. Когда он вернулся, я собралась с силами и подготовила себя к буре, которая меня ожидала.

– Я не хочу больше быть твоей женой.

Все случилось так быстро, что я не успела отреагировать. Просто его ладонь короткой вспышкой возникла рядом с моим лицом. Я почувствовала дуновение воздуха на щеке. В самую последнюю секунду его рука упала, и удара не произошло. Десси умел управляться с кулаками. Если бы он захотел сделать мне больно, он бы это сделал. Но он этого не хотел. Совсем наоборот.

Десси плакал, умолял и просил прощения. Говорил, что боготворит меня и не может без меня жить. Он до смерти боялся, что я пойду по кривой дорожке, как Энни. Когда мы работали в химчистке, он всегда знал, где я нахожусь с девяти до пяти и с кем общаюсь, но когда я начала сниматься и наряжаться для незнакомцев, он испугался. Он не знал, с какими людьми я имею дело.

В «Сан» выходили статьи про модельный бизнес и разные вещи, но Десси не понимал, что дублинская сцена – это не то же самое, что лондонская. Я слышала, что в среде лондонских моделей вещества и шампанское уже успели выйти из моды, но Дублин как будто существовал на другой планете или как минимум отставал лет на десять. Большинство девчонок были из среднего класса, только недавно закончили школу и либо ждали замужества, либо зарабатывали на учебу в университете. Они были младше меня и скрывали от родителей, что курят. Мне никогда не предлагали чего-то такого. Или шампанское, раз уж на то пошло. Я объясняла это Десси, но, похоже, он был одержим Энни не меньше меня, только по-другому. Он боялся, что его жена станет наркоманкой, проституткой и жертвой убийцы. Он сказал, что развод все равно вне закона, но мне не нужно было свидетельства, чтобы уйти от него.

Тем же вечером я собрала сумки и переехала обратно к отцу. Он был расстроен, но как только я заверила его, что расставание было моим решением, кажется, втайне обрадовался моему возвращению.

– Я не вернусь, па.

– Конечно, зачем же, если тут такая чудесная комната простаивает?

За несколько лет после исчезновения Энни папа стал более приятным человеком, хоть и с потенциальными проблемами с алкоголем.

Десси часто звонил и приходил к нам в дом, чтобы спокойно поговорить. Но моим основным ощущением, помимо вины и страха перед будущим, было облегчение. Мне больше не надо было придумывать оправдания, почему сейчас не лучшее время для беременности. Или отдавать весь свой заработок «на дом». Десси мог оставить себе все, что я успела внести. Мне ничего от него не было нужно. Я просто хотела, чтобы наши отношения закончились. Мама очень расстроилась, когда я сказала ей об этом по телефону.

– Тебе же достался хороший парень. Неужели нашу семью еще недостаточно изваляли в грязи? – Она считала, что работа модели вскружила мне голову, и никакие заверения не могли убедить ее в обратном. – Он был так добр к тебе, а ты плюнула ему в лицо. Когда я услышала эту дребедень про моделей, то сразу поняла, что добра не жди.

Я доехала на поезде до Мэйо, чтобы навестить ее, но почти все выходные мама провела в церкви в Уэстпорте, несомненно молясь за мою бессмертную душу. Когда она наконец поговорила со мной, то в основном каялась в том, что подала мне плохой пример, уйдя от отца.

– Это никак не связано с тобой, ма! Правда!

Она только теребила свои четки.

Мое возвращение в родительский дом играло папе на руку, потому что я могла финансово вкладываться в содержание дома и делать по хозяйству такие вещи, о которых мужчины даже не догадываются. Он рассказал обо мне в центре занятости, но, видимо, Лоуренс относился к нему с большим пониманием и заявил, что это никак не повлияет на выплаты. Я очень хорошо зарабатывала и могла время от времени подкинуть папе деньжат, хотя понимала, что, скорее всего, он оставит их в «Скэнлонс». Я четко дала ему понять, что мое возвращение – временная мера. Я собиралась подыскать собственное съемное жилье, когда все уляжется. А пока что мне нужно было время на раскачку, чтобы подумать о будущем и о том, как я буду искать убийцу Энни, хоть он и мертв. Папа не любил о ней говорить. Наверное, из-за чувства вины.

Я периодически присоединялась к папе в «Скэнлонс», и там часто бывал этот парень из центра занятости – Лоуренс – вместе со своей девушкой. Он был очень мил с папой, можно сказать, любезен. Остальная его компания никогда с нами не общалась и всегда оставалась сидеть в дальнем конце бара, но он каждый раз подходил