Сад твоей лжи - Лиз Ньюджент

Когда папа это произнес, я поняла, что О’Тул, скорее всего, говорил правду по поводу смерти подозреваемого. Из слов Ивонн я поняла, что если у Джеймса Муни были веские доводы кого-то подозревать, то он бы сам довел дело до конца. Но он умер всего два года назад. А подозреваемый – пять, если верить О’Тулу. Но как? Где его похоронили, и, что более важно, если он убил Энни, то где ее тело?

– Не думаю, что твоя мать способна это выдержать. Можешь ей не говорить?

Папа был прав. У мамы была вера, которая поддерживала ее, какой бы беспочвенной она ни была. Нет никакого смысла ей говорить. Это ничего не изменит.

Я отвела папу домой и сделала ему кофе. Я попросила его разрешения остаться на ночь в моей старой комнате. Нашей комнате. Моей и Энни. Он вскинул бровь:

– У вас с Десси все нормально?

– Я не хочу об этом говорить.

– Он тебя ударил? Если он хоть пальцем…

– Нет, ничего такого! Я завтра же вернусь домой. Мне просто нужно немного личного пространства.

Я нашла старую мамину ночнушку и пошла в спальню. Включила радио, чтобы перестать вспоминать о том, как Энни заполняла всю комнату своим присутствием. Они снова поставили эту песню, Feed the World [25]. Пять недель назад был большой концерт в Лондоне, на котором собирали деньги в пользу голодающих в Эфиопии. Голод теперь был во всех новостях. По телевизору показывали фотографии маленьких детей с ручками-палочками и вздутыми животами, полными воздуха. Мы устроили благотворительный модный показ, чтобы собрать денег. Кое-кто из моделей сходил на «Лайв Эйд» в Лондоне. Я предложила Десси попробовать купить билеты и выбраться на выходные, но он опять завел свой разговор про то, что нужно копить деньги на дом и заводить семью.

Я слишком рано вышла замуж. Ивонн была права. И проблемы у нас возникли не из-за разницы в возрасте. Десси душил меня. Он просто мне не подходил. Я уже давно это поняла, просто не хотела признавать. И дело было не только в истории с Энни. Он хотел знать, где проходят все мои съемки, что это за места, в какой я позирую одежде. Он хотел видеть полароиды сразу после выездов и требовал встречи с Ивонн. Пока что мне удавалось его усмирить. Мне казалось, что уже слишком поздно что-то делать с нашим браком. Существовал ли способ снова полюбить своего мужа?

Я подумывала позвонить ему и сказать, где я, но пришлось бы снова вылезать из кровати, спускаться к телефону и тревожить папу. Задергивая шторы, я выглянула на улицу, и мне на секунду показалось, что я увидела внизу мужчину из центра занятости, который смотрел на наш дом. Но он сразу пошел дальше.

На следующий день я вернулась домой. Десси был в ярости.

– Могла бы позвонить! Я чуть с ума не сошел от страха! Ты лучше всех должна знать, каково это – когда человек пропадает!

Я приготовилась извиняться, но этот заход просто вывел меня из себя.

– Я не «пропала». Если ты так за меня волновался, мог бы позвонить папе. И Энни тоже не «пропала». Ее убили. И полиция знала это много лет. Просто не сочла необходимым рассказать нам.

Десси взял меня за плечи и обнял, и я поддалась, потому что больше делать было нечего.

– Извини, милая.

– Все хорошо, давай просто забудем об этом, – сказала я, только ни о чем забывать не собиралась.

В ближайшие несколько недель возникло довольно много работы, так что я была загружена, но все же отыскала одну девушку, которая действительно видела старый «Ягуар», и встретилась с ней. Она жила в том же доме, что и Энни. Я помнила, что она работала в супермаркете на Бэггот-стрит, и пошла туда. Она вела себя очень холодно и заявила, что, если бы знала, какие дела творятся в этом доме, никогда бы там не осталась. Полагаю, она намекала на проституцию. Она сказала, что уже сообщила полиции все, что знала. Я смогла добыть несколько старых буклетов с винтажными автомобилями, очаровав одного игривого продавца люксовых машин, и попросила ее взглянуть. Мы сузили область поиска до «Ягуара» модели седан производства 50–60-х годов. Она сказала, что видела водителя только пару раз, но он выглядел «состоятельным», всегда в безупречном костюме и фетровой шляпе, надвинутой на глаза. Больше она не могла вспомнить ничего примечательного: он был обычного роста, ни бороды, ни усов она не помнила. Девушка не могла даже приблизительно назвать его возраст и лица тоже не рассмотрела. Она сказала, что его машину, припаркованную на углу, она видела гораздо чаще, чем его самого: она появлялась там месяцев шесть подряд. Один раз она увидела его, когда он выходил из машины, а другой – когда прощался с Энни у дверей. После исчезновения Энни она больше ни разу не видела ни его, ни машину, хотя прожила там еще несколько лет. Я спросила, видела ли она других мужчин, приходивших или уходивших от Энни, но девушка сказала, что нет. Она подумала, что Энни занимается своим «ремеслом» где-то в другом месте.

Я снова пристала к механику Десси по поводу его друга, реставрировавшего старые автомобили, но тот ответил, что Десси сказал ему не забивать этим голову. Он опять принимал решения за меня. Не посоветовавшись с Десси, я потребовала у механика телефон того парня, которого звали Фрэнки, и отправилась к нему в гараж в Сантри. Я позвонила ему и попросила о встрече, чтобы задать пару вопросов: сказала, что мне нужна конкретная машина для модных съемок. Он оказался не так полезен, как я рассчитывала, и был слишком увлечен флиртом со мной. Тем не менее он предположил, что в Дублине есть примерно двадцать автомобилей, соответствующих описанию. Он только два раза обслуживал подобные машины: один раз – для музея автомобилей, а второй – для какого-то восьмидесятилетнего старика из графства Оффали. Он дал мне несколько имен и номеров других механиков, специализирующихся на старых машинах.

С ними я тоже потерпела неудачу. Ни у кого из них мне не удалось получить полезную информацию, а один еще очень долго морочил мне голову. Я уперлась в кирпичную стену. Десси постоянно допытывался, куда я езжу и что