Тайный ликвидатор - Валерий Георгиевич Шарапов

все-таки вместе столько лет прослужили… Память у Ветлужного хорошая, голова работает, а то, что плохо видит и слышит, – так это Савелий Петрович просто придуривается, чтобы поменьше припахивали…

– Пантелей, ты вообще нормальный? – разозлился Некрасов. – Заняться больше нечем?

Но Пантелей продолжал упрямо разрабатывать свою «потрясающую» версию, а в итоге влип в конфуз. Все-таки старого опера не проведешь. Савелий Петрович вычислил «наружку» и наутро в отделе смеялся так, что пришлось вытирать слезы.

– Присмотрелся ко мне? Эх, Пантелей, стоило служить всю жизнь верой и правдой, чтобы на старости лет свои же подозревали…

– А я ему говорил, Савелий Петрович! – Андрей со злости переломил карандаш.

– Значит, плохо говорил, товарищ капитан, – укоризненно покачал седой головой Ветлужный. – Признайся, Андрей Николаевич, ты ведь тоже допустил такую версию. Мол, старик из ума выжил, решил взять закон и справедливость в свои руки… Не такой я, Андрей Николаевич, человек, уж поверь. А Пантелею простительно, парень молодой, горячий, сумничать хочется, отличиться… С Самсоном действительно неловко вышло, но мы же рассматриваем все версии, разве нет? Вы все тут огород нагородили из ложных версий – и никто друг друга не «пасет». Ну, простите, если можете. А с другой стороны – плохое дело разве сделали? Самсон в последние годы, может, и не убивал направо и налево, но в криминале был по уши. И братец его Антоха – из той же оперы. Избавились от них – и слава богу. Карту разглядывал? Так мне же интересно, Пантелей, вдруг еще какая хрень в голову придет? Ну да, застал врасплох, неловко вышло, каюсь… А ты никогда не вздрагивал в детстве, когда конфеты из маминой банки тырил, а она вдруг входила? Кому я там звонил из таксофона? – Ветлужный задумался, потом вдруг как-то покраснел, рассердился. – Пантелей, я что, отчитываться должен? Жене звонил, старому корешу, вышедшему по амнистии… Может, я в карты тайно играю или аморальных женщин посещаю – тебе какая разница?

– Савелий Петрович, все, забыли! – громко объявил Андрей. – Мы все поняли! – И украдкой показал Пантелею кулак.

– А вы действительно в карты играете? – встрепенулась Светлана.

– Ага, в подкидного дурака, – проворчал Ветлужный. – А вариант с аморальной женщиной ты, значит, уже не рассматриваешь?

Сиротин ухмылялся, отвернувшись, но атмосфера в отделе все равно оставалась напряженной. Пантелей стыдливо помалкивал, так краснел, что уши светились. Но что-то подсказывало, что слова Ветлужного его не убедили. Конфликт в отделе – это было именно то, чего всем не хватало!

Глава десятая

Криминальная обстановка в Качинске тем временем лучше не становилась. Преступный элемент вконец распоясался. Ликвидация Самсона и Бубы на пользу не пошла – на сцену лезли новые герои. Бандитов-одиночек становилось меньше, от них избавлялись свои же. Банды сплачивались, главари хотели денег, власти, новых сфер влияния. Преступный мир воевал уже не только с милицией, но и сам с собой.

Андрей просматривал свежие сводки. Волосы от прочитанного вставали дыбом. Налет на отделение Госбанка на улице Ленина, убиты два инкассатора. Налетчики шли, не подготовившись, и милиционерам удалось отбиться. Клиенты банка не пострадали, не считая ушибов и порезов. Двое налетчиков были убиты, третий сбежал. Денежные средства остались в неприкосновенности, но отделению банка теперь требовался капитальный ремонт. Работали «залетные» – трупы опознать не удалось, явно амнистированные, так как вдоль и поперек исписаны наколками.

Автобус вез в поселок Стрижи работниц швейной фабрики. В основном молодые, веселые, пели песни. Вблизи леса пуля из обреза пробила колесо. Налетчики были сплошь в черных робах (впоследствии выяснилось, что колония в пятнадцати верстах избавилась от очередных «выпускников»). Визжащих девчат выволокли из автобуса, погнали в лес. Две девчонки пытались улизнуть – их просто пристрелили, чтобы не догонять. Над остальными надругались со всей жестокостью и цинизмом. Озверевшие зэки насиловали их целый час. Непокорных привязывали к деревьям, ломали ноги. Выжили вроде все, но находились в ужасном состоянии. Водитель грузовика, ехавший по дороге, обратил внимание на пустой автобус и позвонил в милицию из ближайшего поселка. Выехал наряд на стареньком ГАЗ-64. Пробились сквозь кусты к поляне – и тоже волосы дыбом. Девчонки в разорванных платьях, многие покалеченные, все стонали, плакали. Многие просто не могли передвигаться. Милиционеры освирепели, бросились в погоню. Насытившихся уголовников нагнали на просеке. Брать живыми даже не думали, к тому же те сразу начали отстреливаться. Били в упор, из трех ППШ (калашниковы в органы пока не поступили). Четверых негодяев «порубили в капусту», но двое все же ушли. Их преследовали, но те как в воду канули…

Примерно в полдень в горотдел поступил сигнал: большая пальба на улице Щорса! Нахаловка – самая барачная клоака, примерно там, где замочили Шило, только еще глубже. Патрульный наряд уже выехал. Похоже, две банды выясняли отношения…

Не сказать, что все дружно сорвались, но направились к двери. Развеяться стоило, атмосфера в отделе становилась нетерпимой. Сиротин ворчал под нос: «Ну и пусть себе разбираются? Мы-то здесь при чем?»

Во дворе горотдела все было чинно. Служебный транспорт разъехался. Дядя Степа ковырялся в капоте «газика», рядом с ним покуривал Анатолий, рассказывал какую-то байку.

– Садитесь! – Водитель захлопнул крышку и сделал приглашающий жест. – Пока можно.

– Эй, водитель кобылы, что значит «пока»? – насторожился Сиротин.

– А то и значит, – грубовато отрезал дядя Степа. – Я вам рожу, что ли, новый стартер? Он на ладан дышит, на куски разваливается… Ладно, загружайтесь. Куда прикажете, барин?

Отношения, похоже, выяснили. Над бараками по улице Щорса висела глухая тишина. Даже для привыкших ко всему жителей это было слишком. Дядя Степа остановил машину на въезде в безымянный проулок, заглушил мотор. До нужного барака было метров сто. Все строения как на подбор – страшноватые, черные, разъеденные тлей и сыростью. Во дворах вместо детских площадок – покосившиеся сараюшки. Кое-где из подъездов и окон выглядывали люди, вопросительно смотрели на представителей власти.

– Смотрят, мать их, – проворчал Сиротин. – Можно подумать, нам самим не страшно…

– Светлана, остаешься в машине – и никуда, это приказ, – сказал Некрасов. – Дядя Степа, под твою ответственность.

– Э, минуточку, Андрей Николаевич, а на хрена мне такая ответственность? – запротестовал водитель. – Сами разбирайтесь.

– Ты мне еще поговори!

Светлана смотрела угрюмо – мол, ладно, я тебе еще припомню.

Оперативники достали оружие, отправились в путь. За углом все было так же тихо, боевые действия прекратились. У входа в подъезд стоял милицейский «газик», покуривали трое в форме – старший сержант и двое младших.

– Подходите, товарищи, не стесняйтесь, – приветствовал ладошкой один из них. – Для вас тут поле непаханое. Если хотите,