Тайный ликвидатор - Валерий Георгиевич Шарапов

– Говори. – Как-то сухо стало в горле.

– Ну уж хренушки, Андрей Николаевич, по телефону я вам такое не скажу, не дебил же конченый… Улицу Кабельную знаете? Я здесь недалеко, из автомата звоню… Будьте там через час – в восемь. Старый пивзавод фабриканта Чиликина знаете? Он в конце улицы, не работает уже лет тридцать…

– Чиликина? – задумался Андрей. – Вроде знаю…

– Дыру в заборе увидите – полезайте в нее, там у входа и буду ждать… Если через ворота – то замучаетесь обходить…

– Фальцет, ты не охренел? – насторожился капитан. – А почему не в керченских каменоломнях? Ближе никак?

– Никак, Андрей Николаевич… – Стукач явно чего-то трусил. – Я в этом районе сейчас тырюсь, где-нибудь посижу, вас дождусь… Влип я, Андрей Николаевич, валить мне надо… Все, не опаздывайте…

Андрей повесил трубку и уставился на нее. Неужели Фальцет нарыл что-то нужное? Он поднял голову. Коллеги отложили дела и смотрели на него с нарастающим любопытством.

– Фальцет? – задумчиво проговорил Ветлужный.

– Да. Просил подъехать через час. Говорит, нарыл что-то важное.

– Может, и впрямь что-то важное? – задумался Сиротин. – Тебе ведь про лежку Самсона Фальцет напел?

– Да, Фальцет… Работайте, товарищи, работайте. – Андрей сделал строгое лицо. – Что будет, то будет, пока ничего не известно. Что по моему заданию – выяснили, кто такой Стилет?

– Ага, у братвы пойдем поспрашиваем, – проворчал Сиротин. – Братва нас на это самое изделие и посадит… Нет, командир, кучу дел перерыл, нигде не упоминается персонаж с таким погонялом. Он может быть залетный или вообще новая фигура в уголовной среде…

– Я, кстати, перерыл другую кучу, – тихо проговорил Ветлужный. – В 1947 году в банде Жоры Кутаисского был такой кадр – выполнял особо деликатные поручения. Ловко орудовал холодным оружием, предпочитал хирургические инструменты, а также стилеты. Кличка у него была не Ланцет, не Пинцет, не Скальпель, что было бы логично, а именно Стилет. Кадр был вусмерть отмороженный и закончил плачевно – его из ППШ в сито покрошили. Наши коллеги постарались. Факт железный, куча народа видели его тело. Да и не тот характер был у тамошнего Стилета – взрывной, рисковый, весь на голых нервах жил…

– Слушай, Петрович, а может, тебе мемуары на пенсии начать писать? – предложил Сиротин. – Послушать тебя – ведь есть в тебе литературная жилка, вона как загнуть можешь. А уж опыт у тебя какой, столько всего перевидал… Можешь и про нас написать.

– Про вас, конечно же, напишу, – пробурчал пенсионер, погружаясь в бумаги. – Про вас – в первую очередь. Хоть мемуары, хоть оперу. Опер про всех сказал писать… – И злорадно захихикал.

Мысли не клеились. Что там приспичило Фальцету? Выяснил, кто стоит за убийствами? Опера неделями вкалывают – а этот взял и выяснил? Сомнительно. Отчего тогда такой взвинченный? Засада? Кто-то хочет подкараулить Некрасова в заброшенном местечке и порезать на матросские ленты? А смысл какой? Некрасов живет не скрываясь, прикончить его можно в любом удобном месте – например по дороге с работы…

Минут через двадцать Андрей вышел во двор горотдела, закурил, глянул на часы. Рано еще. Район, конечно, отдаленный, но город небольшой, минут за двадцать доедет. На лавочке у подвального оконца курили милиционеры, свободные от дежурства по городу. Люди в комбинезонах вытаскивали из грузовика запечатанные коробки, тащили к черному ходу. Напротив крыльца стояла черная «эмка» и «газик», приписанный к уголовному розыску. Дядя Степа в гимнастерке без отличительных знаков общался по душам с Анатолием – жилистым малым со смешливым, вытянутым лицом. Анатолий рассказывал что-то забавное, дядя Степа посмеивался.

Время тянулось как придавленная каракатица. Андрей спустился во двор. Зацокали каблучки, из арки возникла Светлана. Она шла размашисто, помахивая папкой. Увидела Некрасова – и на миг изменилось лицо, стало каким-то одухотворенным. Впрочем, все быстро прошло, она натянула дежурную маску, сбавила ход.

– Собрался куда, Андрей Николаевич?

– Неважно. Как съездила?

– Нормально, – тряхнула она головой. – Пообщалась по душам с Поляковыми. Анна как раз с работы пришла.

– Точно все нормально? – Светлана выглядела чересчур задумчивой.

– Да, в целом без эксцессов… – Она поколебалась и махнула рукой: – Ладно, потом расскажу, не здесь же. Так ты куда?

– Фальцет позвонил, встречу назначил – пивзавод мироеда Чиликина.

– Да ладно… – Глаза у Светланы тревожно забегали. – Это же у черта на рогах, ты в тех краях, поди, и не был никогда… Я с тобой.

– Светлана, отставить! – Андрей начал злиться. – Ты у меня еще за предыдущее самоуправство не отчиталась.

– Вот и хорошо, сразу за все и отчитаюсь. Поехали, Андрей Николаевич, – потянула она его за рукав. – Не спорь, все равно не отстану. Нельзя одному в такую глухомань – тебе и Броницкий об этом скажет…

Андрей про себя чертыхался – вот какого хрена сказал ей правду? Но уступил – в принципе, девчонка была права.

– Поехали, дядя Степа, – сказал он и стал забираться на пассажирское сиденье.

– Эй, стоп! – встрепенулся дядя Степа. – Вылазь обратно, Андрей Николаевич, никто никуда не едет.

– Не понял…

– А что тут непонятного? – начал горячиться водитель. – Я тебе говорил, что скоро приедем? Говорил, что стартер развалился? Так вам же всем начхать. Дядя Степа волшебник, у него все едет. А вот и ни хрена, Андрей Николаевич, не волшебник дядя Степа. Все, отъездили, рассыпался стартер, можешь сам проверить. Но как ни тычь – не заведется. Я еще с утра завгару сказал, так ему хоть бы хны, ходит груши околачивает…

– Да ты издеваешься! – взревел Некрасов.

Дядя Степа только отмахнулся – мол, о чем разговаривать с этими недалекими.

– Далеко вам ехать, Андрей Николаевич? – спросил Анатолий. – Я уже отстрелялся на сегодня, могу подбросить, если недалеко.

– На Кабельную. И подождать.

– Ох, ни хрена себе… – Анатолий явно пожалел, что вызвался сделать доброе дело. Посмотрел зачем-то на наручные часы и сказал: – Ладно, раз уж сам напросился, садитесь. Только сзади садитесь, а то на переднем сиденье пружина вредная, так и норовит кое-куда вцепиться.

Двигатель «эмки» подозрительно тарахтел, всхлипывал, но Анатолий не реагировал, дело, видимо, привычное. Зато при дверях и какая-никакая крыша над головой. В салоне пахло табаком и машинным маслом. За окнами проплывали кварталы центральной части Качинска. Еще не темнело, все-таки июль, но краски дня уже поблекли, расплывались, мерцающая дымка опускалась на город.

Светлана сидела неподвижно, смотрела на спинку переднего сиденья. Андрей косился в ее сторону, не понимая, зачем это делает. Не видел никогда?

– Вот черт… – вдруг беспокойно шевельнулась Светлана. – Табельный ствол в сейфе остался, надо было взять, но с тобой разве возьмешь… К Поляковым не стала его