Признание в убийстве - Лия Миддлтон

Ее родители заглядывают каждый день: отец неловко сидит на диване в ожидании рассказов Эмилии, а мать находит какую-нибудь мелкую работу по хозяйству – любую, лишь бы это позволило ей задержаться, пристально наблюдая за Эмилией.

Эмилия резко садится, слова о семье Роузи звенят в голове, как колокольчик, повторяющий один и тот же мотив снова и снова. Они не будут отвечать на вопросы…

Все дают один и тот же ответ. Одно и то же правило вырезали на них перед тем, как отпустить на свободу: Вы ничего не помните. Если вы скажете хоть одно слово, будут последствия. Эмилия никогда не чувствовала себя настолько одинокой. Но… По правде говоря, она не одна. Все выжившие жертвы прошли через одни и те же вещи, все вновь повторяют одну и ту же ложь, чтобы скрыть истину. Но, может, если они все вместе заговорят, им поверят. Убийцы не могут напасть на всех близких одновременно, и полиция сумеет их защитить. Если они предупредят свои семьи, а затем расскажут правду, можно остаться в безопасности.

Слезы текут по лицу Эмилии от того шанса, в существовании которого раньше она не могла себе признаться.

Если они все вместе заговорят, то, возможно, положат этому конец.

Эмилия оглядывается назад, и страх почти парализует ее при виде длинной пустой дороги. Пустой, но не спокойной. Странное напряжение висит в воздухе – то же самое, которое ощущается в ее доме. Показатель, что что-то ужасное случилось здесь. Что-то жестокое.

Она не выходила из дома с самого возвращения. Была слишком напугана, чувствовала на себе чересчур много пристальных взглядов. Но теперь она здесь, едет к Изабелле. В последний раз, когда она находилась в этом месте, то была не более чем онлайн-сыщиком, пытающимся разгадать дело и найти истину. Бросив свою работу, чтобы расследовать другую, – работу, к которой она, похоже, уже никогда не сможет вернуться. И теперь она часть Комнаты Исповеди. Когда поклонники тру-крайма станут обсуждать это дело в будущем, то будут произносить ее имя.

Эмилия шагает вперед, набирается решимости и уверенно стучит в дверь.

В доме все еще тихо. Никакого движения в коридоре, никаких голосов, зовущих, чтобы кто-то подошел к двери. Эмилия поднимает глаза на два окна наверху здания – оба закрыты тонкими белыми ставнями. Она прищуривается – это?..

Да – там, в окне, подсматривает сквозь маленькую щелочку между шторами Изабелла.

Она легонько машет. Изабелла исчезает, шторы резко задергиваются.

Эмилия стучит снова, на этот раз громче. Им нужно поговорить. Им нужно признать, что это происходит, что они обе вынуждены страдать.

– Изабелла? – зовет она, повернувшись еще раз, чтобы оценить дорогу. Все еще никого. – Мы можем поговорить, пожалуйста?

Дверь отворяется. Но в маленькой щели появляется не она. Это женщина постарше, та, которую Эмилия видела в машине в день митинга и в новостях. Мать Изабеллы.

– Извини, но Изабелла не хочет ни с кем говорить о случившемся. Больше нет.

Эмилия отступает, делает шаг назад от двери. Но ее глаза взлетают к окну. Она снова там, подсматривает. Должно быть, подходит к лестнице на своем этаже. Слушает. Слышит все.

– Я только хотела убедиться, что она в порядке. – Она делает паузу, встретив взгляд Мелани с грустной улыбкой. – Мне снился сон – кошмар, но я думаю, это воспоминания. Я собиралась пойти в полицию и…

Эмилия замолкает от грохота ног, сбегающих по лестнице. Появляется Изабелла, она вылетает из-за угла и тормозит за матерью, волосы падают ей на лицо. Она тяжело дышит.

– Мам, все в порядке, – говорит она, положив руку на плечо Мелани. – С Эмилией я могу поговорить.

Мелани разворачивается и хмурится.

– Дорогая, я не думаю, что это хорошая идея…

– Я ведь ее знаю, мам, правда? Все хорошо.

Изабелла встречает взгляд Эмилии и выдавливает улыбку. Но как только Мелани разворачивается обратно к Эмилии, спиной к дочери, взгляд Изабеллы становится напряженным.

– Ладно… – Мелани отступает, освобождая место в дверном проеме. – Входи, Эмилия.

– Нет, мам. Все нормально, – торопливо говорит Изабелла, дотягивается, чтобы схватить пальто, которое висит за дверью. – Мы погуляем.

– Изабелла…

– Это пойдет мне на пользу. Мне нужно немного свежего воздуха.

Она быстро чмокает мать в щеку и выскакивает из дома, подхватывает Эмилию под руку и уводит ее прочь по дорожке к тротуару.

Они хранят молчание, идя по дороге. Но как только они сворачивают за угол – прочь с глаз Мелани, Изабелла хватает Эмилию за воротник пальто, ее глаза наливаются яростью.

– Что ты здесь творишь? – рычит она.

Рот Эмилии превращается в тонкую ниточку, взгляд становится ледяным.

– Нам нужно поговорить.

– Нам не о чем разговаривать…

– Ты точно знаешь, о чем нам надо поговорить. Нам необходимо пообщаться о том, что мы собираемся делать. Нужно обсудить то, что нам известно!

– Мне ничего не известно. – Изабелла отпускает Эмилию, ее руки, сжатые в кулаки, падают. Она ковыряет землю носком ботинка, подошва ритмично скрипит по камню.

– Как ты можешь вести себя так, будто я не знаю, что было с тобой в той комнате? Как если бы мы не прошли через одно и то же…

– Потише, – огрызается Изабелла.

– Как будто ты не совершала того поступка!

– Прошу, остановись!

Эмилия замолкает, и Изабелла поднимает руки, чтобы закрыть лицо.

– Изабелла, я…

– Зачем ты так поступаешь? – шепчет она. – Зачем втягиваешь меня во что бы то ни было, в чем ты нуждаешься для того, чтобы простить себя?

– Люди продолжат умирать, если мы ничего не сделаем! У нас нет представления, сколько времени пройдет до того момента, как они совершат первую ошибку или полиция их разыщет. Мы не можем позволить этому продолжаться так и дальше! И если мы начнем говорить вместе, то сможем просто…

– Вероятно, они заслужили это.

Эмилия замолкает, кончики ее пальцев уже дрожат от адреналина, но сознание замирает от слов Изабеллы. Тех самых слов, которые тихим эхом разносились внутри нее самой, как бы она ни пыталась их заблокировать.

Может, Райан заслужил это.

– Ты… Ты же не можешь так думать.

– Я так считаю, – пожимает плечами Изабелла. – Ты своего даже не знала. Почему тебя это заботит? Он сделал кое-что ужасное, и теперь ему конец. Теперь он никогда не сможет навредить кому-то еще. Они не выбирают невинных людей. Грегори… он был чудовищем. Он нападал на меня больше раз, чем я могла бы сосчитать. И он бы продолжал так поступать. Они заслужили это…

– А я заслужила?

Изабелла замирает. Ее