Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

Неземной холод охватил его сердце, мышцы свело, а вытянутая рука непроизвольно задрожала.

— Сохраняй спокойствие, — предупредил его Вестор Вакс.

— Контролируй дыхание, — посоветовала Сяоми. — Не блокируй его.

Сирус плавно вдохнул, заставляя замедлиться сердце, колотящееся в груди. Он сосредоточился на стеле, представляя себе гроб, в котором лежат кости бывшего примарха. Чтобы вернуть усопшую в мир живых, он должен был использовать ее останки как портал в потусторонний мир, проследить былую связь между телом и разумом и использовать ее как маяк для розыска ее сознания в лимбе. Усилием воли он протолкнул свой дух вперед, сквозь мрамор и дерево гроба, чтобы слиться с мумифицированным телом.

И тут же почувствовал, что погружается в некую ватную теплоту, огромную, безграничную пустоту, в которой ничто не имело значения, а лишь мир и спокойствие.

Может быть, это и есть смерть? И ничего более?

— Не так страшно, а? — прошептала ему на ухоСяоми .

Он почувствовал, как его тело кивнуло — вдали, в такой дали от тех мест, где находился его разум. Несколько минут он блуждал по глухим далям, не ощущая ничего, кроме невероятной безмятежности.

Вдруг он что-то почувствовал. Текучий пульс, вязкая волна, что-то, что звало его, что-то, что примешивалось к его чувствам... Маяк во тьме, с привкусом света, с ароматом пара и мягко-голубоватый. Душа.

— Ты нашел ее? — прошептал Вестор Вакс.

— Я... думаю, да, — выдохнул Сирус.

— Хорошо. Хватай ее. Осторожно, она будет сопротивляться: не давай ей вырваться. В конце концов, она — сознание бывшего Примарха: может оказаться немного беспокойной...

Сирус сглотнул. Затаив дыхание, он медленно приблизился к бесплотному существу, которое встретило его с чистосердечным любопытством... и резко загарпунил его, метнув свою волю вперед, словно копье, а затем постарался со всей возможной быстротой соскользнуть в Жизненный Поток, который он с таким трудом преодолевал, увлекая с собой ошеломленную душу.

Едва вернувшись в свое тело, он быстро произнес формулу, связывающую дух с фрагментами тела того и на время привязывающую его к реальному миру. Душа почти не сопротивлялась — собственно, у Сируса даже сложилось впечатление, что она с готовностью подчиняется, словно радуется выходу из небытия.

Наконец юный волшебник смог отпустить концентрацию своей воли. Его мышцы расслабились, с губ сорвался глубокий вздох облегчения. В горле пересохло, по лицу струился пот, пачкая подмышки и воротник рубашки, — но он сделал это! Он вызвал свою первую душу!

— Превосходно, — прокомментировал Вестор Вакс. — Действительно превосходно. Твердая концентрация, безупречное произношение, образцовая скорость исполнения... Меня беспокоит только одна маленькая деталь...

Некромант подступил к стеле с именем Примарха и постучал по ее поверхности.

— Да? Что вам нужно? — прорычал голос... доносившийся явно из более низкой ниши.

Сирус побледнел, а Сяоми разразилась хохотом. Вестор Вакс кашлянул, пряча улыбку.

— Кажется, ты вызвал не того духа.

— Это... это не... Это, должно быть, дрожь в моей руке... Я... я, должно быть, плохо прицелился...

— Похоже на то, да, — усмехнулся Вестор Вакс, рассеянно похлопав по спине Сяоми, когда та едва не задохнулась.

Из гробницы донесся сдержанный кашель.

— Кхе-кхе. Простите? Мерзкие некроманты, вы меня слышите?

— Э... да? — ответил Сирус.

— Простите, что отвлекаю вас, мерзкие некроманты, но не будете ли вы так добры помочь выбраться из этого гроба? Здесь очень темно, а я... кхе... у меня небольшая клаустрофобия...

— Вам не обязательно оставаться во тьме, — ответил Вестор Вакс. — Ваш дух связан с вашими костями, но вы с тем же успехом можете материализоваться в призрачной форме, если пожелаете.

— Правда? Прошу прощения, я не очень привык к тому, чтобы меня вызывали из небытия... Это в некотором роде... кхе... у меня в первый раз...

— Вам достаточно как следует захотеть, — посоветовала Сяоми, которая только-только подавила свое бешеное хихиканье. — Постарайтесь сосредоточиться и рвануться вперед. Вот увидите, это не слишком сложно...

На мгновение воцарилась тишина. Затем из стелы выпрыгнул шар голубого света и тут же принял очертания мужского лица. Черты его оставались размыты, рассеяны призрачным сиянием, но Сирус различил волевой подбородок, орлиный нос и квадратную челюсть.

— Сработало! — ликовал призрак. — Я... я вижу! Я вас вижу! Как хорошо снова быть живым! Ну, жить... в некотором смысле!

Сирус незаметно бросил взгляд на памятную табличку на стеле, из которой появился дух, и прочел:

Шевалье Альбрехт Каридис де Монгр

3819-3861

Длань Императора.

Верховный исполнитель императорского правосудия.

Герой битвы при Тороксе.

Несмотря на свое происхождение из простолюдинов,

он проявил себя как достойнейший из дворян.

Да будут память о нем и его величии почитаемы

и за смертной гранью.

Призрачное лицо проследило за взглядом молодого мага и повернулось, чтобы разобрать эпитафию на собственной могиле. На его бесплотных чертах появилась недовольная гримаса.

— Несмотря на свое происхождение из простолюдинов! — раздраженно бросил он. — Достойнейший из дворян! Как будто дворянство имеет хоть какое-то отношение к отправлению правосудия! Они посмели вывести эту чушь на моей могиле! Жалкие писаки! Я ведь запрещал им...

Дух, придя в негодование, загорелся странным багровым светом, словно раскраснелся от гнева. Внезапно осознав, что его вопли эхом отражаются от стен Усыпальницы, а трое некромантов изумленно смотрят на него, он приостановился и стал скорее сиреневым. «Порозовел от смущения?» — подумалось Сирусу.

— Заклинаю вас принять мои самые искренние извинения, — торжественно объявил