Шестеренки и заклинания - Адриен Тома

И сам удивился, что размышляет в подобных выражениях. Он мельком встретился взглядом с Квинтом, который уловил его мысли. И мог бы поклясться, что кот одобрительно подмигнул ему...

— Итак, начнем, — прошелестел Вестор Вакс. — Сяоми, поставь несколько свечей, чтобы мы видели, что делаем. Сирус, закрой дверь и прикрой плащом: стражники наверняка вернулись с охоты за Густавом, они не должны увидеть свет.

Сказано — сделано: молодая островитянка расставила по комнате дюжину свечей, приклеив их каплямигорячего воска прямо к розовому мраморному полу, а Сирус тщательно занавесил единственный вход своим плащом. Его била дрожь: если бы он знал, что останется в рубашке и жилете, то позаботился бы об одежде поплотнее...

Вестор Вакс расхаживал взад и вперед по Усыпальнице, бормотал себе под нос и проглядывал имена на табличках.

— Я бы поклялся, что она где-то здесь... Так, посмотрим... Этого не может быть... нет, очевидно. Или... тоже нет. Хм... Я был уверен, что... Ага, вот она! Я ее нашел! Идите сюда, детишки!

Сяоми и Сирус подошли к старому магу, который указывал крючковатым пальцем на табличку, выглядевшую чуть новее остальных. Сирусу пришлось прищуриться, чтобы ее прочесть:

Ее Превосходительство

Примарх Озельфина Ругмар де Казевуаль,

верная слуга Империи

3782-3874

Главнокомандующая 7-м Арканным легионом

(3819-3844).

Медаль «За отвагу и доблесть» (3843).

Директриса Академии оккультных и механических

 наук Селумбра (3844-3874).

Примарх города Селумбр (3844-3874).

Да будут память о ней и ее величии почитаемы

и за смертной гранью.

Сирус почувствовал, как забилось его сердце: они нашли духа, которого предстоит вызвать! Как ни странно, он не испытывал ни малейшего отвращения к мысли вызвать к жизни сознание бывшей директрисы Академии, скорее — ребяческое беспокойство: сумеет ли он верно сотворить это заклинание? Сумеет ли показать себя достойно перед Вестором Ваксом?

Он снова осознал, как начинает влиять на него время, проведенное в Сетях. Его преподаватели в Академии были необычайно образованными учеными, но холодными и отстраненными, словно ледяными монументами, которые никогда не обращались к ученикам индивидуально, разве что унижали их перед всем классом, если тех постигала неудача. Их насмешки над неудачным упражнением больно жалили, а успех приносил только временное облегчение, избавляя от их безжалостных замечаний. Зачастую Сирус усердно занимался исключительно из страха перед позором и наказания от учителей — мотивация не хуже других, как, похоже, считалось в Академии. Юный волшебник вдруг осознал лицемерие школы: механистов, высмеивающих волшебников, наказывали, чтобы сохранить их драгоценное чувство собственного достоинства, якобы необходимое для силы воли, а затем его же рушили жгучими уколами профессоров магии, которые не удовлетворялись никогда...

Совсем иначе обстояло с ученичеством у Вестора Вакса. Благодаря терпеливым наставлениям некроманта у Сируса появилось чувство, что за десять дней занятий черной магией он узнал об эзотерике больше, чем за три года учебы в Академии. Даже элементализм, его головная боль, не казался таким уж сложным, если проникнуться «теорией взаимопроникновения магии» Вестора Вакса. Накануне ему впервые в жизни удалось вызвать огонек на ладони и удерживать его там почти десять секунд — подвиг для того, кому едва удавалось нагреть воду!

Отныне Сирус изучал эзотерику, движимый любознательностью собственного интеллекта, желанием самосовершенствоваться и, что еще более удивительно, желанием сделать приятное Вестору Ваксу. Непостижимо, если вдуматься: старый некромант был не особенно-то приятным учителем — с его грубыми манерами и голосом как сипение кузнечного горна. Но вот в чем дело: он с ним говорил, с ним непосредственно. Пусть даже если часто иронизировал или делал вид, что теряет терпение, он всегда отвечал на вопросы, интересовался результатами и, когда ученик с чем-то не справлялся, считал, что должен объяснить, научить или продемонстрировать по-другому, а не бросать ученика на произвол судьбы. Впервые в жизни Сирус уважал учителя вместо того, чтобы бояться его.

— Давай, мой мальчик, — проворчал ему в ухо Вестор Вакс. — Ты знаешь, как это делается.

— Не забывай правильно дышать, — напомнила ему Сяоми. — Вот увидишь, это не так уж сложно.

— И если сможешь, спросишь у нее, нет ли здесь крыс, — сказал Квинт, потираясь об его ногу. — Наверняка это заклинание вычерпает всю мою энергию, и после него мне нужно будет восстановить силы.

— Я ужже бывал зздесссь, — прошептал Эсус, змей Вестора Вакса. — Я ззнаю, где гнезздятсся ссамые ссочные мышши...

— Спасибо, приятель! — мяукнул кот. — Знаешь что, хозяин? Фамильяры у черных магов мне кажутся куда симпатичнее, чем у эзотериков из Академии. Они такие претенциозные! Уже не говоря, что по как минимум каждый второй был собакой... Собакой, кроме шуток... Когда я в последний раз спрашивал одного, не знает ли он места, где водились бы мыши, он так посмотрел на меня так, будто я только что выскочил из помойной лужи! Тупые шавки...

Юный волшебник бегло провел ладонью по голове большого рыжего кота, чтобы набраться храбрости, а затем протянул руку к каменной стеле, на которой висела мемориальная табличка примарха. Квинт прижался к его ноге, успокаивая своим присутствием, пока тот опробует запрещенное заклинание, и в то же время позволяя ему свободно черпать свою жизненную силу.

Сирус почувствовал, как магия пронизывает его тело. Он вздрогнул: сила арканиума показалась немного сильнее, чем обычно... И вот волшебник потянулся к Жизненному Потоку, сердцу школы исцеления. И тут же сырая магия превратилась в ледяной поток, подобный горной реке, клокочущий возрождающей силой. Сирус с содроганием погрузился в него. Обычно, когда он пытался использовать целительную магию, он просто позволял себе скользнуть в прохладную воду. Но не на этот раз. На этот же раз он шел против направления Потока, медленно, с трудом пробираясь к его истокамв. А затем — еще