Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Я смахиваю кровь и сопли с носа и хватаюсь за раненую ногу.

– Не могу поверить, что ты действительно это сделал! Я вроде как шутила.

Мужчина пожимает плечами и достает из кармана салфетку. Он вытирает кровь с лица, а затем надавливает мне на ногу.

– Я не думал, что ты шутишь.

– Но как ты узнал, где я? Я не называла адрес.

Он достает из кармана телефон и показывает мне карту с маленьким кружком, на котором изображено мое лицо.

– Find my Friends. Мое сталкерство наконец-то окупилось.

Я еще раз крепко обнимаю его и сажусь на кровати, в то время как в палату врывается полиция. Парамедик осматривает рану на онемевшей ноге. У меня такое чувство, что все тело охватило боль, и я не знаю, где она сконцентрировалась прямо сейчас. Офицер накидывает на меня одно из этих забавных серебристых одеял и дает пакет со льдом для губы. Я прикладываю его к лицу и стону. Прохладный воздух кажется невероятным по сравнению с жаром опухшей щеки.

– Но как тебе удалось так быстро вызвать полицию?

На лице Кенни появляется озорная улыбка.

– Ну, в полицейской академии меня учили, что в случае возникновения ситуации с активным стрелком полиция должна немедленно отреагировать, поэтому, возможно, я сказал, что тут активный стрелок. Наверное, не помешало и то, что я знаком с некоторыми офицерами.

Кенни подмигивает, и я обнимаю его так крепко, как только могу. Вместе с воздухом у него из груди вырывается тихий стон.

К нам подходит один из спецназовцев.

– Простите, что прерываю, мэм, но нам нужно доставить вас в больницу и осмотреть место происшествия.

Для меня приносят носилки, но я отмахиваюсь. Прежде чем я куда-то пойду, я должна найти Мию. Поддерживаемая Кенни, я, прихрамывая, выхожу из комнаты. Я иду босиком, с перевязанным бедром, серебристым одеялом на плечах и пакетом льда у лица. Я все еще дрожу, поэтому мужчина обнимает меня за плечи и ведет, пока я, спотыкаясь, брожу по опустевшему клубу. Копы хлопают Кенни по плечу, когда мы проходим мимо. Я смотрю на часы. Уже половина двенадцатого. Я справилась. Как раз перед моим пятничным дедлайном.

Выкуси, Мэдлин.

Глава 40

Мы выходим на улицу, и я глубоко вдыхаю прохладный ночной воздух, радуясь, что избавилась от тошнотворного запаха духов и сигарного дыма. Полицейский проводит нас через людской лабиринт. Когда мы с Кенни уходим со склада, легкий речной ветерок обдувает мою опухшую щеку и напоминает о том, как в детстве мама дула мне на лицо, чтобы успокоить. Как бы я хотела, чтобы она сейчас была здесь. Я бы хотела, чтобы вся моя семья сейчас была здесь. Я крепче сжимаю плечо друга.

Сквозь сияние Манхэттена проглядывает россыпь звезд, и у меня сжимается горло.

Я думала, что никогда больше не увижу их.

Эхо сирен разносится в воздухе. Полицейские машины, пожарные и скорые с ревом мчатся по Рузвельт-драйв. Красные и синие огни отражаются от зданий. Полиция установила предупредительную ленту, и пешеходы толпятся вокруг, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

Справа от себя я вижу выродков из клуба, тех самых клиентов, которых теперь грузят в фургон в наручниках, словно преступников, которыми они и являются. Они щурятся и извиваются, когда вспышки фотокамер запечатлевают их позор для потомков. Каждый кричит, заявляя о своей невиновности. Говорят, что не знали, что девочки несовершеннолетние, что они никогда не делали этого раньше, что они были пьяны. Стандартная схема поведения облажавшихся мужчин.

К счастью, копы их не слушают. Этим уродам и в тюрьме воздастся. В задней части полицейского фургона я замечаю что-то красное. Это Соня. Она смотрит на меня, стиснув зубы, а в темных глазах горит огонь. Ненависть глубоко укоренилась в этой женщине. Она столько времени твердила себе, что эти девушки заслужили подобную судьбу, что теперь не может представить, как ее за это накажут. Интересно, осознает ли она когда-нибудь, что поступила неправильно. Очень сомневаюсь.

Слева я замечаю девочек из Святой Агнессы и бог знает откуда еще, которые сбились в кучку, плачут и обнимают друг друга. Они в ужасе от того, что только что увидели, но счастливы, что их кошмар закончился. По осунувшимся лицам и бледной коже можно сказать, что они долгое время находились под воздействием наркотиков, но возбуждение момента, похоже, выводит их из транса. Мия стоит в центре группы, сияя, будто маяк. От нее невозможно оторвать глаз.

– Кенни, я отойду на минутку?

– Конечно, – говорит он и уходит, чтобы его поздравили другие офицеры. Вот это я понимаю вступление на службу.

Я, прихрамывая, подхожу к группе девушек, которые с опаской смотрят на меня.

Я машу Мие и протягиваю ей свое одеяло, чтобы показать, что не хочу никого обидеть.

Девочки расступаются, давая мне пройти.

– Привет, Мия. Ты меня не знаешь, но меня зовут Хейзел Чо. Я частный детектив, меня наняла твоя крестная.

Девочка оглядывает меня с ног до головы, вероятно удивленная не меньше, чем остальные. Перед ней кореянка ростом в полтора метра, в порванном платье; у нее лицо все в синяках, а на бедре окровавленная повязка.

– Привет, – говорит она.

Ее голос звучит так невинно и мило, что у меня замирает сердце. Как кто-то мог причинить вред такому прекрасному созданию? Это выше моего понимания.

– Как ты?

– Я в порядке, – отвечает она, но я вижу, что это не так. Ее губы стучат, а плечи вздрагивают.

Я крепко обнимаю ее, и она рыдает, уткнувшись в мое плечо. Я чувствую слезы на обнаженной коже. Я слышу, как зеваки за защитной лентой бормочут что-то, пытаясь понять, что здесь произошло.

– Простите меня, – хнычет она.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Эй, тебе не за что извиняться! Ты не сделала ничего плохого.

Она кивает, но рыдания не прекращаются.

– Я знаю, знаю. Я просто не хотела доставлять столько хлопот! Эндрю сказал после одного из моих концертов, что у меня красивый голос, и что у него есть театр, в котором я могла бы выступать, и что он сделает меня знаменитой.

Я вспоминаю, как легко попала под его влияние. У Мии не было ни единого шанса. Он был продавцом грез. Я мысленно возвращаюсь к его безжизненному телу. К счастью, он больше никогда не сможет никого обворожить. Я еще раз обнимаю ее, и ее рыдания возобновляются. Я знаю, каково это – быть жертвой, но при этом чувствовать, что ты это заслужила.