Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

– Это не твоя вина, Мия! Слышишь? Это не твоя вина. Ты не сделала ничего плохого, понимаешь?

Она всхлипывает и кивает.

– Этих людей посадят в тюрьму?

Я кладу руку ей на плечо.

– Да, все они отправятся в тюрьму. Эти мужчины больше никогда не смогут причинить тебе боль.

Жаль, что я не могу сказать, что ни один мужчина больше никогда не причинит ей боль.

Она морщит лоб.

– А меня посадят в тюрьму?

Я подавляю раздражение из-за того, что она вообще задает этот вопрос.

– Нет, конечно нет. Ты не сделала ничего плохого.

– А куда меня отправят?

– Мы подыщем тебе хорошее безопасное жилье, хорошо?

– Где?

– Пока не уверена, но в худшем случае ты можешь жить со мной. Мой сосед по комнате – отличный повар. Как тебе такое предложение?

Я одариваю ее самой лучезарной улыбкой, на какую только способна из-за опухшей щеки, и она улыбается в ответ, прикрывая рот ладонью.

К нам подходит женщина-офицер с круглыми щеками и добрыми глазами и указывает на Мию.

– Мэм, нам нужно немедленно забрать ее и остальных девочек. – Она смотрит на мою повязку. – А вам нужно в больницу.

Я кладу руку на плечо Мии.

– Эта милая леди позаботится о тебе сейчас, а я загляну к тебе утром. Вот моя визитка. Можешь позвонить, если тебе что-нибудь понадобится. Все что угодно.

– Спасибо, Хейзел, – говорит она и уходит вместе с полицейской. По ее прихрамывающей походке я вижу, как тяжело ей приходилось все это время.

– О, Мия, еще кое-что, – говорю я.

Она поворачивается и смотрит на меня.

– У тебя прекрасный голос.

Я впервые наблюдаю, как на ее лице появляется та самая белозубая улыбка, которую я наблюдала на видео. В ней все еще есть какая-то радость.

Я просто надеюсь, что она сможет ее сохранить.

Эпилог

Две недели спустя

В Нью-Йорке стоит великолепный осенний день. Я сижу на скамейке в парке Вашингтон-сквер, пью «Ред Булл» без сахара (когда-нибудь брошу) и наслаждаюсь пейзажем. Пианист притащил в парк маленький рояль и наигрывает песню, которую я никогда не слышала. В ней чувствуется легкость и свежесть этого дня. Солнце пробивается сквозь кроны деревьев, стараясь не мешать отдыхающим. В воздухе витает слабый запах жареных орехов, уличные торговцы готовят еду. Усталые, но довольные пары катят коляски, никуда особенно не направляясь.

Прошло две недели с того вечера в театре Диониса. Воспоминания об этом до сих пор вызывают у меня отвращение, и, вероятно, так будет всегда. Запах пота и духов. Маленькие девочки в макияже и нижнем белье. Похотливые, пускающие слюни мужчины. Садистский взгляд Эндрю, когда он запирал за мной дверь. Звук, который вырывался из его горла, когда я ударила его ножом. Я рада, что смогла спасти этих девочек, но сейчас я хотела бы просто скомкать эти воспоминания, выбросить в мусорное ведро и никогда не оглядываться. Конечно, я не смогу. И, думаю, это нормально. Теперь я сильнее, тверже. Я побывала в таких местах, куда и не думала когда-нибудь попасть, и теперь я лучше понимаю, на что действительно способна.

Я умею выживать.

Я прогоняю воспоминания из головы и заставляю себя улыбнуться. В этом деле все же есть нечто хорошее. Мия теперь в безопасности. Мэдлин говорила правду: она не имела никакого отношения к похищению дочери. Она даже проявила инициативу и выполнила свои обязанности, хотя я не уверена, насколько хорошей матерью она будет. С этого момента Мия будет жить с ней. Я немного нервничаю, но, вероятно, это лучшее, что мы можем предложить девочке. На прошлой неделе я навестила их в «домике» Мэдлин в Лейк-Джордж – на самом деле это особняк с десятью спальнями. Женщина сдержала свое слово и сразу же заплатила мне сто тысяч. Так что, думаю, какое-то время мне не придется беспокоиться о деньгах. Она также разрешила мне оставить Tesla, хотя я не знаю, где буду ее парковать. Было довольно забавно наблюдать, как Мэдлин пытается играть роль матери – такая чопорная и неуклюжая, – но я вижу, что она заботится о дочери и старается, и думаю, что это самое главное.

Мию все еще мучают кошмары, но она постепенно приходит в себя. Она даже пригласила свою бывшую соседку по комнате, Пенни Бессер, и еще пару подруг из Святой Агнессы на ночевку, и девочки быстро забыли о нашем с Мэдлин существовании. Так и должно быть.

Окружной прокурор Манхэттена заверил меня, что осудит Соню, отца Эндрю и остальных их партнеров и клиентов по всей строгости закона. То же касается и виновных в смерти Грегори Гулсби. Оказывается, учитель заподозрил Соню в причастности к исчезновению девочек и она назначила его козлом отпущения. Они также возобновляют расследование самоубийства матери Эндрю и дела о пропаже Оливии Бланкеншип, Брук Энтони, Малики Вашингтон и других девочек. А прокуратура Нью-Йорка проводит расследование в отношении офиса шерифа округа Уоррен, чтобы выявить остальных негодяев.

К счастью, Бобби Ритер чист. Просто хороший полицейский в плохом управлении. Он взял отпуск, чтобы понять, хочет ли по-прежнему быть офицером полиции. Представляете, на днях он даже позвонил и пригласил на свидание. Я была польщена, но сказала, что сейчас неподходящее время. Я не психолог, но почти уверена, что после того, как твой последний парень попытался изнасиловать и убить тебя, не стоит сразу же возвращаться к поискам новых отношений.

Что касается дома Святой Агнессы, то Управление по делам детей и семьи штата Нью-Йорк временно взяло ответственность за приют на себя. Влияние Сони распространилось на все подразделения учреждения, включая персонал и членов правления, поэтому власти штата решили лучше начать все сначала. Томас Маккензи, слишком убитый горем из-за того, что произошло под его руководством, подал в отставку. Хотя мне никогда не нравился этот человек, часть меня беспокоится за приют и его воспитанниц. Томас любил это место и любил этих девочек. У него были странные методы, но он по-настоящему заботился о них, и я задаюсь вопросом, останется ли все так же, когда дом перейдет в ведение государства. Но я думаю, что все это временно и есть надежда назначить новый совет и нового директора, которые смогут повести Святую Агнессу в будущее. Может быть, где-то есть более молодой и добрый Томас Маккензи – возможно, женского пола, – который ждет своего часа.

Посмотрим.

– О чем задумалась? – спрашивает Кенни, подходя к скамейке с бумажным пакетом в руке,