Скелет - Кэти Райх

между Frazier Park и тренировочными полями Carolina Panthers. Комплекс состоял из двойных рядов двухэтажных дуплексов, обращенных друг к другу через травянистые дворы. Каждая квартира имела широкое переднее крыльцо с качелями или креслами-качалками, кормушки для птиц и висячие папоротники были по желанию.

В ранних сумерках Elm Ridge выглядел как пастельная радуга. В уме я слышала заседание архитектурного планирования. Чарльстонский желтый. Саваннский персик. Бирмингемский бафф.

Квартира Лиджи была последней в восточном ряду средней пары. Майамская дыня со ставнями цвета клюквы Ки-Уэст.

Мы с Райаном поднялись на крыльцо, и я позвонила в звонок. На коврике было написано: ПРИВЕТ, Я МЭТ!

Пока мы ждали, мой взгляд притянулся к качелям, и мое сердце, казалось, упало в пятки. Мой взгляд метнулся влево, затем вправо. Может быть, сталкер уже сейчас был там, наблюдая за нами?

Почувствовав мою тревогу, Райан сжал мою руку. Я сжала в ответ, заставила губы изогнуться вверх. Я намекну Кэти, когда мы будем наедине, но не передам ей всю степень моего страха.

Моя дочь обняла меня, одобрила мой вид — черный льняной наряд с небрежной глажкой. Затем ее глаза перешли на Райана.

Мой спутник выбрал ансамбль из штанов экрю, синего блейзера, бледно-желтой рубашки и желто-темно-синего галстука в горошек.

И высокие кеды. Красные.

Почти незаметно приподняв одну бровь, Кэти улыбнулась Райану и освободила его от закусок. Затем она провела нас внутрь и представила остальным гостям: нынешнему парню Лиджи, Брэндону Саламоне, женщине по имени Уиллоу и мужчине по имени Коттон.

И неотразимо красивому Палмеру Казинсу.

Наряд Казинса наводил на мысль о целых колониях бездомных тутовых червей. Шёлковый галстук. Шёлковая рубашка. Шёлковые брюки и пиджак с умеренным вкладом от овец мериноса.

Кэти предложила вино и пиво, извинилась, вернулась и снова предложила вино и пиво, затем шепотом попросила меня присоединиться к ней на кухне.

На плите в противне для жарки лежала черная комка. В комнате пахло, как внутри барбекю-котла.

Лиджа что-то делала в раковине. Она повернулась, когда мы вошли, подняла обе руки, вернулась к своей задаче.

Сказать, что она выглядела напряженной, было бы похоже на то, как сказать, что бухгалтеры Enron немного округляли.

— Кажется, мы сожгли жаркое, — сказала Кэти.

— Мы не сожгли его, — огрызнулась Лиджа. — Оно загорелось. Есть разница.

— Ты можешь что-нибудь с ним сделать? — спросила Кэти.

Жаркое не выглядело сгоревшим. Сгоревший вид был бы улучшением. Оно выглядело испепеленным.

Я ткнула в него вилкой. Уголькоподобные куски отломились и покатились по противню.

— Жаркое стало тостом.

— Отлично. — Лиджа выдернула пробку из слива. Вода понеслась по трубам.

— Что ты делаешь? — спросила я ее в ответ.

— Размораживаю курицу. — Она звучала, словно вот-вот заплачет.

Я подошла к раковине и ткнула в камень, который она держала.

Лиджа поставила пробку на место и включила кран.

С такой скоростью, ее Куриный-Выбор разморозится через несколько десятилетий.

Я проверила кладовку.

Специи. SpaghettiOs. Kraft dinner. Суп Campbell’s. Оливковое масло. Бальзамический уксус. Шесть коробок лингвини.

— Насколько близко ближайший магазин?

— Пять минут.

Лиджа повернулась, держа птицу в руке.

— У тебя есть чеснок? — спросила я.

Два кивка.

— Петрушка?

Кивки.

— У нас есть первоклассный салат в холодильнике, — дрожаще улыбнулась Лиджа.

Я отправила Кэти за консервированными моллюсками и замороженным чесночным хлебом.

Пока моя дочь мчалась на рынок, Лиджа подавала закуски, а я кипятила воду и резала. Когда Кэти вернулась, я обжарила чеснок на оливковом масле, добавила свежую петрушку, моллюсков и орегано, и оставила соус кипеть, пока варилась паста.

Тридцать минут спустя Кэти и Лиджа принимали комплименты за их лингвини вонголе.

Ничего особенного. Правда. Семейный рецепт.

На протяжении всего ужина Палмер Казинс казался рассеянным, мало участвуя в разговоре. Каждый раз, когда я поворачивалась к нему, его глаза скользили в сторону.

Это было моё воображение, или меня оценивали? Как собеседника? Потенциальную свекровь? Человека?

Я параноила?

Когда Кэти пригласила нас в гостиную на кофе, я устроилась на диване рядом с Казинсом.

— Как дела в Службе охраны рыбных ресурсов и дикой природы США? — Мы с Казинсом кратко говорили о его работе на пикнике у МакРэни. Сегодня я намеревалась копнуть глубже.

— Неплохо, — ответил Казинс. — Ловим и сажаем в борьбе за дикую природу.

— Насколько я помню, вы говорили, что базируетесь в Колумбии?

— Хорошая память. — Казинс указал на меня пальцем.

— Это крупная операция?

— Я там практически один. — Самоуничижительная улыбка.

— Много ли полевых офисов FWS в Каролинах?

— Вашингтон, Роли и Эшвилл в Северной Каролине, Колумбия и Чарльстон в Южной Каролине. RAC в Роли курирует всё.

— Resident agent in charge? (Главный местный агент?)

Казинс кивнул.

— Роли — единственная операция, которая не один-человек. — Мальчишеская усмешка. — Или одна-женщина. Там же находится криминалистическая лаборатория.

— Не знала, что у нас есть такая.

— Диагностическая лаборатория Роллинса. Она связана с Министерством сельского хозяйства.

— Разве нет национальной лаборатории рыбных ресурсов и дикой природы?

— Кларк Бавин, в Эшленде, Орегон. Это единственная криминалистическая лаборатория на планете, посвященная исключительно дикой природе. Они занимаются делами со всего мира.

— Сколько агентов у FWS?

— При полном штате двести сорок, но с сокращениями число снизилось до пары сотен и продолжает падать.

— Как долго вы работаете агентом?

Райан складывал тарелки на столе позади нас. Я могла сказать, что он слушает.

— Шесть лет. Первые пару лет провел в Теннесси после обучения.

— Вам больше нравится Колумбия?

— Она ближе к Шарлотт. — Казинс немного помахал пальцем моей дочери.

— Не против поговорить о работе минуту?

Идеальные брови поднялись совсем чуть-чуть.

— Вовсе нет.

— Я знаю, что незаконная торговля дикой природой — крупный бизнес. Насколько крупный?

— Я читал оценки от десяти до двадцати миллиардов долларов в год. Это третье место, уступая только незаконной торговле наркотиками и оружием.

Я была ошеломлена.

Райан устроился в кресле на дальней стороне журнального столика-сундука.

— Большой ли черный рынок экзотических птиц? — спросила я.

— Полагаю, да. Если что-то редкость, люди это купят. — Несмотря на напускное безразличие, Казинс выглядел неловко. — Но, насколько я понимаю, самая большая проблема сейчас — это сверхэксплуатация.

— Чего?

— Морские черепахи — хороший пример. Черепахи из США продаются тоннами за границу. Другая большая проблема исходит от рынка бушмита.

— Бушмит?