Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

К тому же Луна и Маркус снова наслаждались общением. Они нередко завтракали вдвоем в столовой, днем каждый занимался своими делами, а вечер они вновь проводили вместе. Ее связь с целителем, казалось, была забыта, и она поняла, что будь у нее брат, переживший младенчество, то их отношения могли бы быть столь же легкими, как с Маркусом. Но этими мыслями она обманывала себя: ее чувства к этому трудолюбивому и целеустремленному мужчине, несмотря на его рефлексию и вспышки гнева, были далеко не братскими, и постепенно он занимал все больше места в ее сердце.

Однажды поздним утром, когда Маркус складывал поленья от одного из деревьев, срубленных им и Оскаром за домом, она долго стояла в стороне и наблюдала. Его рубашка была расстегнута на груди, и из-под ткани, образовавшей треугольный вырез, выглядывали темные завитки волос. От тяжелой работы Маркус вспотел, и тонкий хлопок облепил его тело. Прошло уже много недель с тех пор, как она в последний раз думала о мужчине с романтическим намерением, но сейчас ее знание о плотских забавах заставляло чувствовать стыд и странное волнение. Привязанность, которую она питала к Маркусу, балансировала на самой грани дозволенного между фиктивными супругами. День выдался прохладным, но жар, поднимающийся в ней из глубины, разливался румянцем по щекам.

Он оторвался от работы и заметил ее взгляд. Смущенная Луна развернулась и поспешила в сторону голландского амбара – ей нужно было собраться с мыслями. Амбар был построен без стен, как хранилище сена, но теперь с трех сторон был заколочен, чтобы сделать его более надежным. Внутри хранились инструменты, старая двуколка, лестницы и тачки. Раньше она здесь не бывала и, перешагнув порог, сразу ощутила странный холодок, пробежавший по коже.

Она пошла дальше, стараясь сосредоточиться на чем угодно, кроме того, что Маркус заставил ее чувствовать. В дальнем углу, на деревянной бочке, она заметила брошенный капкан для животных. Так вот что ее тревожило в этом месте – здесь злобные стальные челюсти удерживали Брана несколько дней, здесь он страдал. Луна дотронулась до холодного, почерневшего металла и вздрогнула.

– Уходи. Это мрачное место, – раздался голос Маркуса у дверного проема, отчего та подскочила.

Она замешкалась, услышав его приближение. Он подошел к ней сзади, но она не смогла повернуться к нему лицом. Его теплое дыхание овевало ее затылок. Маркус обхватил ее руку своей большой ладонью, чтобы осторожно отвести от ловушки.

– Мне не по душе, что Веббер до сих пор их использует. Эта земля видела достаточно жестокости. Если уж и убивать добычу, то быстро и без мучений. – Его пальцы чуть дольше, чем следовало бы, задержались на ее руке, прежде чем он ее отпустил.

Все ее тело отозвалось на его прикосновение, как будто разряд электричества пробежал по жилам. Но она не обернулась.

– Вороны? – спросила она, стараясь отвлечься. Голова кружилась от его запаха и оттого, какой маленькой и уязвимой она чувствовала себя рядом с его высокой фигурой. – Все они попались в такие ловушки?

– Семь были отравлены водой в корыте – позже всех их выпотрошили. Двух застрелили. И ты сама видела одного, прибитого к воротам. Бран – единственный, кто попался в капкан. До сих пор удивляюсь, что он выжил, но я рад. Животные наделены невероятной чуткостью, они ощущают то, что мы, люди, разучились замечать. Он необычайно к тебе привязан… – Маркус сглотнул. – Для меня это стало тем подтверждением, которого я ждал. Ты там, где должна быть.

Она медленно повернулась к нему, подняла голову, встречаясь с его взглядом, который затем скользнул к ее губам.

– Мы должны…

– Да.

Ни один не двинулся, между ними повисло неловкое молчание. Он приблизился – на крошечное расстояние, лишь на миг. Его взгляд снова метнулся к ее губам, и вдруг оглушительный грохот разорвал воздух: вдоль боковой стены с громким лязгом рухнуло несколько садовых инструментов, один за другим. Маркус резко отступил, и момент ускользнул.

«Она здесь», – подумала Луна.

Она наблюдает.

В тот день Луна забрела на кухню, надеясь попросить стакан лимонада или даже предложить самой приготовить целый кувшин, если его не окажется. Но миссис Веббер нигде не было, а Хэтти, как она знала, послали за молоком и яйцами на соседнюю ферму.

В совершенно пустой и тихой кухне ей послышался странный напев. Звук исходил из узкого коридора, ведущего к кладовой, чулану и буфетной. Бесшумно она подкралась ближе. Дверь кладовой была приоткрыта, и сквозь щель она увидела широкую спину миссис Веббер у соснового стола. Ее локти сновали взад-вперед – она что-то растирала в ступке большим пестиком. Но Луна с нарастающей тревогой поняла, что та готовит не ужин и не целебную припарку, ведь слева от экономки мелом на дереве был выведен странный символ в круге, а напевала миссис Веббер на незнакомом языке.

– Она должна оставить этот дом, – вдруг тихо, но четко произнесла миссис Веббер, повернув голову к кому-то, кого Луна не могла видеть. – Я хочу, чтобы она ушла, я сделаю все, чтобы выгнать ее из Рейвенсвуда. Будем надеяться, когда дьявол явится в канун Дня Всех Святых, он заберет с собой эту чертовку.

У Луны пересохло в горле. Она верила, что экономка на ее стороне, но осознание, что эта женщина была врагом, маскирующимся под друга (как и предупреждал мистер Финдли!), глубоко ранило. Она наклонилась вперед, чтобы разглядеть, с кем та разговаривает, и увидела Брана. Мир Луны, и без того шаткий, начал рушиться. Птица сидела на маленьком сосновом комоде, внимательно наблюдая за ритуалом. Луна отступила, не желая быть замеченной. Грудь словно стянуло обручем.

Ей нужен был воздух.

Помня, что Маркус и мистер Веббер заняты на лугу, Луна вышла в сад позади дома, на ходу накинув шаль. Голова кружилась. Кому теперь доверять? Даже Бран, которого она выходила, казалось, был втянут в какой-то заговор. Он всегда выражал беспокойство, если чувствовал зло – как в случае с Келлингом или со слугой, и все же теперь он тихо наблюдал за ритуалом изгнания Луны из Рейвенсвуда. Или, может быть, экономка и ворон задумали нечто худшее? Ее потрясла мысль о том, что чтение магических слов и смешивание зелий может причинить ей серьезный вред.

Внешне Луна сохраняла спокойствие, замерев у кухонной двери и пытаясь выровнять дыхание, но внутри бушевала яростная, бесконтрольная тревога. Неужели настоящая Луна тоже чувствовала это? Что в Рейвенсвуде нельзя