Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

мистер Финдли, – а к нему ей запрещено было ходить… Прежде Маркус казался ей жертвой жестокой жены, но теперь она начинала подозревать, что, возможно, именно жена стала жертвой его вспыльчивости. Единственным другом бедной женщины был мистер Финдли, но Маркус пытался изолировать ее от него. Почему? Финдли предложил Ведьме из Рейвенсвуда способ сбежать? Он и лже-Луне предлагал убежище, и она едва не согласилась.

Ей не нужны были еще какие-то причины для побега, но дальнейшие события той ночи окончательно подтолкнули ее к решению.

Все началось, словно во сне. Она знала, как выглядела Луна, по свадебной фотографии, которую Маркус бросил в камин много недель назад. Теперь эти бледные немигающие глаза смотрели на нее сквозь сон, полные осуждения. Видение было таким тревожным, что выдернуло ее из дремоты, и, когда она села в постели, ей показалось, будто этот взгляд по-прежнему сверлит ее насквозь. Ощущение покалывания на шее стало сильнее. Она вздрогнула, обвела глазами комнату, убежденная, что не одна.

Не смея даже пошевелиться, затаилась, пытаясь услышать шорох или скрип половиц.

Вот оно.

Чье-то дыхание.

Ей не показалось.

– Бран? – прошептала она, но окно было приоткрыто всего на пару дюймов, лишь для того, чтобы в теплую летнюю ночь в комнату проникал свежий воздух.

Этой щели было недостаточно, чтобы птица могла влететь. Да Луна и не хотела, чтобы коварный ворон звал ее.

Шепот? Смешок?

Она соскользнула с кровати, нащупала спичку и зажгла тонкую свечу на тумбочке. Затаив дыхание, она посветила по углам, но увидела только пляшущие тени.

– Прочь.

Это был почти вздох, но в слове, прошептанном ей в спину, звучала ясная команда. Шторы чуть всколыхнулись от ветерка, и складки ее ночной рубашки затрепетали. Она подошла к окну. Тишина и шелестящие деревья манили ее вперед, но лишь затем, чтобы прогнать.

– Прочь, – снова шепнуло что-то.

И тогда она увидела отражение. Свое собственное. Но за ее плечом в оконном стекле стояла безошибочно узнаваемая фигура молодой женщины.

Луна.

Светлые, широко раскрытые глаза смотрели прямо на нее, не мигая. На тонких губах играла победная насмешка. Они вглядывались друг в друга, две женщины по разные стороны стекла, и вдруг она почувствовала ледяную руку отражения на плече. Она развернулась, чтобы встретиться лицом к лицу с женщиной, которую она так безрассудно заменила.

Но там никого не было.

Комната была пуста.

Не было никакого рационального объяснения тому, что она только что увидела. Она не пила вина этим вечером и не особенно устала, но знала без всяких сомнений, что фигура, стоящая позади нее, не была плодом ее воображения или игрой света. Глаза Луны встретились с ее собственными, она видела ту женщину ясно, до мелочей: прическу, покрой платья, даже движение грудной клетки при дыхании. И она ощутила прикосновение.

Два мира теперь столкнулись: осязаемая реальность и мир духовный, в существование которого не верил Маркус. Призрак оскорбленной женщины преследовал ее и не желал ее присутствия. Она не останется в Рейвенсвуде ни минутой дольше. Пора уходить.

Глава 25

В доме было тихо, если забыть о тиканье часов и шелесте ветра в мрачных кронах за окном. Луна спешно переоделась в то платье, в котором явилась сюда в апреле; она хранила его аккуратно сложенным на дне шкафа на всякий случай. Собрав самое необходимое, включая шиллинги, с которыми прибыла (она достала их из потайного места за комодом), открыла дверь спальни как можно тише и в одних носках спустилась по лестнице в кухню. Там взяла ломоть хлеба и кусочек сыра, аккуратно завернула их в муслин, чтобы хоть как-то продержаться первый день, и, наконец, зашнуровала ботинки. Путь в Лондон обещал быть нелегким.

Бесшумно выскользнув за входную дверь, она заметила, что тропинка к реке снова заросла. Травы поднимались выше щиколотки, колыхались поникшие головы сиреневых наперстянок, яркие лютики, нежные кроваво-красные маки. Следы вчерашнего ливня почти высохли от дневного зноя, но воздух был наполнен пряным ароматом влажной земли и летних цветов. «Это – новое начало», – напомнила себе Луна. Она уже справлялась с трудностями одна, справится и сейчас.

Облака плыли по небу, и блики лунного света то и дело прорывались сквозь них, освещая ей путь. Лепестки белых роз указали дорогу к воротам, и она услышала впереди мягкое журчание стремительной реки. Первым делом – к мистеру Финдли. Он укроет ее до утра, пока не подойдет паром. Она знала одно: нужно было выбираться из Рейвенсвуда, прочь от всех, кто здесь жил, будь то люди или… иные сущности.

Луна уже протянула руку к засову ворот, когда с небес спикировал Бран. Шум крыльев был таким оглушительным, что она в испуге прикрыла лицо руками, уверенная, что он нападает. Только спустя несколько мгновений поняла: он шумел, чтобы не дать ей уйти.

– Тсс, – взмолилась она. – Ты разбудишь весь дом!

Хотя она уже не сомневалась, что именно этого он и добивался. Ворон приземлился на столб ворот, хлопая крыльями, переминаясь с лапы на лапу. Она снова потянулась к задвижке и резко отпрянула: Бран яростно клюнул ее пальцы. Его клюв был сильным и острым.

– Бран! Больно же! Дай мне пройти.

– Будь ты проклята, – каркнул он. – Будь ты проклята!

«Он не понимает этих слов», – твердила она себе. Но ей было интересно, было ли что-то личное в резком тоне, которому он подражал.

Они застыли, уставившись друг на друга. Бледно-серые веки Брана временами моргали, а она раздувала ноздри от разочарования. Их немой спор был нарушен тяжелым топотом ног сзади, и ей даже не пришлось оборачиваться: она знала, кто идет по лугу.

– Куда ты, черт возьми, собралась в такой поздний час?

Голос Маркуса был резким и обвиняющим. Она обернулась, чтобы увидеть его силуэт на фоне выбеленного дома. Облако проплыло мимо луны, позволив ей разглядеть еще и отчаяние в его чертах.

Пришло время взглянуть правде в глаза.

– Я ухожу. Ты знаешь, что все это было временно. Я обманываю закон – ты получаешь деньги. Сплетни о колдовстве, нападения…

– Нет. Я не могу позволить тебе уйти.

Он угрожал ей? Но его голос изменился, стал тише, мягче.

– Мне жаль, что жители деревни так плохо с тобой обращались. Но теперь я буду лучше тебя защищать. Я был глуп, полагая, что доверие вернется быстро. Но ты моя жена. Не позволяй им прогнать себя. – Маркус, казалось, все больше проникался иллюзией, что они были супружеской парой.

– В этом доме есть призраки, Маркус. Я видела их. Это они