Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

того дня, как они поженились. Дата врезалась в память, потому что в тот день она облачалась в черное, будто хоронила свою жизнь. Бродила по дому, стонала и причитала, словно это день траура.

– Разве начало брака не было счастливым? – спросила Луна осторожно. – До того, как… мое здоровье ухудшилось?

Экономка пожала плечами и зашептала:

– Любви там точно не было. Похоть, может быть. Старая повариха рассказывала, что женщина та была не в себе. В один день она сидела себе спокойно у реки, а на следующий – с криками бросалась в лес, раздирая себе руки и ноги о ежевичные ветки. Врачи приходили и уходили, и никто не мог исцелить ее воспаленный разум. А затем она начала мучить других: царапала горничных, издевалась над животными – хлестала лошадей, топила котят в амбаре, травила собак. Слуги уходили один за другим, да и гости перестали появляться.

Маркус ни словом не обмолвился о годовщине. Видимо, не хотел вспоминать и корить себя за глупость. Бедняга, женился в спешке и десять лет провел в пустом раскаянии.

– Пожалуйста, постарайтесь помнить, что миссис Грейборн – это я, – сказала Луна, опасаясь, что их подслушают. – Не хочу, чтобы Хэтти или Оскар думали иначе.

Миссис Веббер кивнула с извиняющимся видом.

– Глаза не обманешь. Видно же – вы по-настоящему заботитесь друг о друге, – сказала пожилая женщина, взяв поднос со стола. – Такой любви я давно не видела. В моем браке я такой и вовсе не знала, – добавила она с тоской.

– А почему вы вышли за мистера Веббера? – Вопрос был очень личным, но между ними установились более близкие отношения, чем обычно бывают между хозяйкой и служанкой, и Луна не чувствовала превосходства над этой трудолюбивой женщиной; вдобавок ей было просто любопытно.

– А потому что так полагалось, – пожала плечами миссис Веббер. – Если к двадцати не замужем – с тобой явно что-то не так. У Джеда тогда была приличная работа, пока не начал спускать жалованье в «Красном льве» и искать себе «новые пастбища». Раньше он был добрее ко мне, но нас всегда объединяло, в сущности, лишь плотское влечение. У всех нас оно есть, но большинство понимает, что это неправильно, если нет кольца на пальце. Когда поняла, что ошиблась и детей не будет, было уже поздно.

Того самого интимного акта, о котором говорила экономка, в браке Луны пока не было. Каждую ночь Маркус провожал ее до двери спальни, как джентльмен, которым он и был, но она размышляла о близости все чаще и чаще. Его прикосновения возбуждали ее. Признаться, даже взгляд мог зажечь крошечные искорки желания, и у нее сразу подкашивались ноги. Она знала, что его физическое желание было не меньшим: мужчины не умеют этого скрывать. Но они не были мужем и женой в глазах Бога, и если Он уже осудил ее за грех, то совершать новый она не смела.

До сих пор Луна не задумывалась о том, что не носит кольцо, но именно в этот день, как будто в ответ на разговор с экономкой, вернувшийся посреди бела дня Маркус решил это исправить.

– Я приобрел для тебя кое-что в Мэнбери, – сказал он, присаживаясь рядом на диван. – Думаю, сегодня подходящий день, чтобы вручить это. Мы не можем позволить, чтобы кто-то подумал, будто ты свободна, когда у тебя есть муж, которому ты очень дорога.

Он вынул из кармана маленькую кожаную коробочку, открыл крышку – внутри лежало простое золотое кольцо.

Она взяла кольцо с бархатной подушечки. Ей не нужно было многого. С того самого дня, как она переступила порог этого дома, она просила только одного – безопасности. Их нечастые гости могли ничего не замечать, и она, естественно, надевала перчатки, когда шла в деревню, но все же, если понадобится убедить завзятых скептиков, то без обручального кольца на пальце это будет нелегко.

– Надеюсь, подойдет, – сказал он; взгляд его метался между ее лицом и коробочкой. – Конечно, оно не такое изысканное, как предыдущее. Тогда мои дела шли лучше. Но, может, и этого будет достаточно.

Она попыталась надеть кольцо, но он остановил ее.

– Нет. Бог был свидетелем того, как я надевал кольцо на палец своей жены десять лет назад, и я должен сделать это снова. – Он взял кольцо из ее руки и, когда она подняла глаза, встретил ее взгляд. – Я согласен.

– Я согласна, – повторила она, и оба на мгновение замерли, чтобы оценить значение момента.

Створка окна с грохотом захлопнулась, но Луна не позволила себе отвлечься. Если это был призрак его первой жены, выражающий недовольство, – а это было еще под вопросом, – то лишь потому, что она поняла: ее место занято. Маркус любил другую Луну. Это было видно по его глазам, по тому, как его пальцы задержались на ее руке чуть дольше, чем нужно.

– Оно идеально. Спасибо тебе.

Кольцо было немного тесновато, но с этой минуты она не собиралась снимать его ни за что на свете: она лишится его только вместе с самим пальцем. Что бы их ни ждало – будь то призраки прошлого, Маркуса или ее собственного, – они встретят это вместе. Как муж и жена.

Луна подтянула ноги на диван, устроилась рядом с Маркусом и прислонилась к его широкому плечу. Он обнял ее, положив голову ей на плечо. В тишине им не нужны были слова. Они знали друг друга уже достаточно хорошо, чтобы просто быть рядом. Она сосредоточилась на ощущении его тепла, на его запахе, на ровном ритме его дыхания – это и было признанием, даже если без слов.

Через некоторое время она заметила, что он уснул. Маркус так много трудился в саду и в доме, неудивительно, что он был измотан. Когда в комнату вошла миссис Веббер, чтобы забрать поднос, Луна приложила палец к губам, чтобы та не разбудила спящего, и протянула руку, показав кольцо. Беззубая улыбка экономки стала еще шире; она ободряюще сжала руку Луны и вернулась с подносом на кухню.

Сквозь окно доносились отдаленные раскаты грома; небо стремительно темнело. Все это заставило Луну осторожно выскользнуть из рук Маркуса и подойти к окну, чтобы приоткрыть его – пускай свежий воздух войдет. Ливень начался неожиданно, тяжелыми каплями забарабанив по земле, пригибая нежные цветы и высокую траву. Ароматы дождя, земли и зелени ворвались внутрь, и они казались ей божественными. Для нее по-прежнему было чудом, что все это началось с простого столкновения на тропинке. Теперь у нее был луг, чтобы гулять по нему, цветы, чтобы украшать ими это загородное поместье, которое тоже