Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

– Мой муж утверждает, что магия существует лишь для тех, кто в нее верит. Следовательно, если человеку сказать, что его болезнь отступит, и он в это поверит, разве не может случиться так, что ему действительно станет лучше? Разве не на этом основана наша вера? Мы обращаемся к Богу, неосязаемому, но обладающему силой менять нашу жизнь. Мы молимся, и нас утешает мысль, что нас слышит тот, кого мы не понимаем. Разве это не магия в ее самом чистом проявлении? Мне кажется, ее нельзя сбрасывать со счетов.

На шее Маркуса отчетливо билась жилка. Он явно разволновался еще сильнее.

– Сейчас вряд ли время для богословских дебатов, дорогая. Простите, доктор. Моя жена, похоже, непривычна к элю, и нам уже пора. Луна, будь добра, возьми свою шаль.

Маркус схватил ее за локоть и осторожно подтолкнул к дверям амбара, а сам ненадолго задержался, чтобы закончить разговор. Луна эля не пила, но не стала спорить. Он лишь старался сохранить достоинство, а она перешла черту. Пока она рылась среди брошенных плащей в поисках своей шали, ее ухо уловило последние слова диалога. Никаких повышенных тонов – лишь двое упрямых мужчин, стоящих на своем.

– Послушайте, Грейборн, как человек науки, я не могу поверить, что женщина двадцати восьми лет вдруг может стать ниже ростом или изменить цвет глаз. Я не охотник за ведьмами, вы знаете; я также глубоко уважаю вас, а в прошлом вы были мне хорошим другом. Но, как указала ваша так называемая жена, я также верный слуга Господа, – продолжил доктор. – Люблю и уважаю вас безмерно, представить не могу, как вы справлялись все эти годы, и восхищаюсь той решимостью, с которой вы шли на жертвы. Но если мне придется поклясться на Библии, я не смогу лжесвидетельствовать ради вас.

– Я понимаю это и не стал бы просить об обратном. Но и не постыжусь заявить в суде, что она моя жена вот уже десять лет и что только Бог знает правду. А теперь прошу меня простить. Луна заждалась.

Маркус вернулся к ней, взял под руку и, не говоря ни слова, повел прочь от амбара. Когда она шагнула в ночь, ее пронзил острый спазм, будто игла прошила ее глаз и вышла в затылке. Все длилось мгновение, но этого было достаточно, чтобы выбить ее из колеи. Наверное, просто напряжение, переутомление от непростой беседы.

Хотя пиршество прошло без эксцессов, было совершенно очевидно, что жители деревни разделились во мнениях: необразованные и более суеверные по-прежнему считали ее Ведьмой из Рейвенсвуда, ответственной за все, от скисшего молока до увечных младенцев. Более образованные члены Литл-Даутона чертовски хорошо знали, что она не та, за кого себя выдает, и именно они беспокоили ее больше всего. Сколько времени пройдет, прежде чем расколется лудильщик? Или доктор Гарденер поговорит с констеблем и запустит слух о ее настоящей личности?

Глава 29

Каждый вечер Луна прощалась с Маркусом в коридоре, и каждую ночь, лежа без сна в постели, она втайне надеялась услышать его шаги, увидеть, как поворачивается дверная ручка, как муж медленно подходит к ней в полумраке. Но ночь за ночью проходила в разочаровании. Тем не менее кольцо – тонкая полоска золота на безымянном пальце – придавало ей смелость, которой прежде не было. Даже ее выступление перед доктором Гарденером, хоть и вызвало кратковременное недовольство Маркуса, стало доказательством: она растет.

Именно она предложила вместе посещать службы в церкви Святой Марии по воскресеньям, – а ведь настоящая Луна никогда не переступала церковного порога после дня своей свадьбы. Маркус был откровенно обрадован, полагая, что появление его жены в храме укрепит ее статус в глазах всей деревни. Если она встанет на освященную землю и не обратится в пепел, значит она точно не ведьма. И тогда викарий возвестит о возвращении безбожной Луны в лоно церкви и о спасении ее души.

Миссис Веббер отправилась с ними в Литл-Даутон в то воскресное утро, счастливая тем, что ее хозяйка вновь ходит в церковь. Любопытно было, как легко пожилая женщина сочетала веру в Святую Троицу с верой в привидения и предзнаменования, так же как доктор Гарденер легко примирил свою религиозность с научными убеждениями.

Некоторые прихожане ахнули, когда Луна появилась в воротах церкви, прошла по гравийной дорожке и вошла в южную дверь, не вспыхнув при этом пламенем. Ирония не ускользнула от нее: она преклонила колени, склонила голову, молясь о прощении за то, что не могла озвучить даже самой себе, – и в то же время лелеяла тайное желание, чтобы Маркус наконец согрешил с ней и нарушил клятву целомудрия.

– Быть может, теперь, когда вас считают благочестивой супружеской парой, люди станут приветливее ко всем обитателям Рейвенсвуда. Викарий порой странно на меня поглядывает, будто бы ваше прежнее возмутительное поведение могло быть заразным, – закатила глаза миссис Веббер. – Достаточно и того, что Джед позорит все наше семейство.

– Он не приходит на службы? – спросила Луна.

– Уж кто-кто, а он бы мог и заглядывать по воскресеньям, чтобы искупить свою вину. Думает, что отсидка все исправила, однако есть у него за душой и иные грешки.

Что именно имелось в виду – избиения жены или супружеская неверность, – Луна не спросила. Вероятно, и то и другое.

– Он говорит, что, заходя в церковь, он чувствует себя нехорошо, – пожала плечами экономка. – Даже на церковный дворик шагу не ступит.

Но было ли что-то еще? Возможно, как раз этот человек загорелся бы, если бы встал на освященную землю. Что, если как раз он и оставил кукол у колодца и призвал дьявола?

В течение следующих нескольких недель лицо женщины, которую она заменила, время от времени появлялось в окне или зеркале, но Луна никому об этом не говорила: опасалась, что ее примут за безумную. К тому же странные головные боли вернулись: острая, стреляющая боль, вспыхивающая на несколько секунд, прежде чем исчезнуть без следа. Луна не хотела тревожить Маркуса или обращаться к доктору Гарденеру, поэтому держала свои страдания в секрете. Но когда однажды ночью заметила, как мистер Веббер вновь крадется через задний двор и исчезает в лесу, у нее мелькнула дурная мысль: а что, если ее недомогание – результат чьих-то злых действий? Что, если он вонзает булавки в куклу, изображающую ее?

– Я видела, как вы уходили из дома до зари. Хотела бы знать, куда вы направлялись, – сказала она ему на следующий день.

– А вам какое дело? Вы