Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

Дэниела. Никто не покупает обручальное кольцо, не будучи уверенным в ответе. Значит, она заигрывала с ним, строила глазки – и в конечном счете сделала ее, Элоизу, посмешищем. Они оба будут наказаны за предательство.

В ее голове проносились идеи мести. Уволить горничную и отослать ее было бы слишком просто. Она хотела, чтобы расплата тянулась. Возможно, она могла бы распустить неприятные слухи о Дэниеле. Обвинить его в неджентльменском поведении… Но Элоиза не могла быть уверена, что он не отговорится и не очернит ее. Нужно действовать хитрее, тоньше и убедиться, что ни одна ниточка не будет вести к ней.

И тогда у нее возникла великолепная идея: она сделает так, что пострадают оба предателя. Дэниел пожнет адовы муки, а Роуз останется в ответе. Элоиза изящно хлопнула в ладоши от восторга.

Теперь она знала, что делать.

Глава 31

Луна аккуратно спрятала флакон с розовым зельем под стопку свежего белья в комоде. С тех пор как Маркус купил ей новые наряды, он сделал еще заказ – на все необходимое нижнее белье. И миссис Коул любезно позаботилась, чтобы в распоряжении Луны было все, что нужно. Скромный гардероб постепенно пополнялся.

Со стороны мистера Финдли было так же любезно ее одарить. Она не сомневалась в его добрых намерениях, но не собиралась пользоваться магией, чтобы заставить мужа прийти к ней. И уж тем более подмешивать ему в питье зелье, которого не готовила сама. Хотя больше всего на свете ей хотелось именно этого – чтобы он пришел в ее постель.

Позже в тот же день Маркус появился с письмом в руке.

– Плохие новости, – сказал он, размахивая листком. – Нам пишет двоюродная бабуля Элспет. Грозная женщина.

Луна подняла голову от бельевого шкафа, перед которым стояла на коленях рядом с Хэтти, разбирая стопки простыней. Поднявшись, она с любопытством взглянула на Маркуса.

– Она приезжает в Рейвенсвуд.

– Да?

Он снова посмотрел на листок бумаги.

– И уже завтра. Письмо, по-видимому, задержалось где-то на почте, а написано оно три дня назад. У нас почти нет времени на подготовку, – простонал он и провел рукой по волосам. – Она уже выехала и сегодня переночует в доме для вдовствующих дам. Завтра утром будет здесь.

– А цель ее визита?

– Признаться, понятия не имею, – пожал он плечами. – Знаешь же, я пытался ее навестить еще в мае, но ее не оказалось в Лондоне. Она не бывала здесь много лет. И не столько из-за затруднений с дорогой, сколько потому, что она не одобряла тебя, как и ты ее. – (Они помнили, что Хэтти слышала каждое их слово.) – Я ведь навещал ее один в первые годы брака, верно? Вы встречались всего раза три, и она была на нашей свадьбе.

Луна уже привыкла к тому, как Маркус говорил о прошлом так, будто она и правда была той самой женщиной, его женой. Иногда это вызывало странное ощущение – как будто ей приписывали чужую безумную жизнь. Он знал, что она не Луна, как и она сама, но как же было бы здорово, если бы они могли воплотить эту фантазию в жизнь… Если бы все просто оставили их в покое.

– Хэтти, ступай на кухню, помоги миссис Веббер. – Когда девушка кивнула и вышла, Луна в замешательстве обернулась к мужу. – Может, она едет поздравить нас с годовщиной?

– Боюсь, в ее глазах это не повод для праздника. Она с самого начала не одобряла мой выбор. – Он по-прежнему выглядел мрачно, перечитывая письмо. – Возможно, с возрастом ее зрение ослабло. Или память. Но язык у нее, верно, по-прежнему остер.

И Маркус фыркнул, но она знала, что он хватается за соломинку. Он поднял глаза.

– Как бы то ни было, она пробудет у нас две ночи. Миссис Веббер и Хэтти должны подготовить для нее комнату. – Его обеспокоенное выражение лица выдало истинную причину тревоги. – Она займет мою спальню, ведь другой подходящей пока нет, а Оскар поможет мне принести один из диванов наверх.

Действительно, на втором этаже было всего две кровати, и времени заказывать новую не оставалось. Не мог же Маркус заночевать у Вебберов. Но если подумать, что скандального в том, что супруги делят одну комнату? И почему, собственно, он так беспокоился?

– Если ты хочешь представить нас тетушке как счастливую пару и продемонстрировать степень нашего примирения, разве не естественно, если мы ляжем вместе в главной спальне – и она сможет это увидеть? Мы справимся. Все в порядке.

Разумное решение лежало на поверхности. Они больше не были чужими. Между ними возникли настоящая привязанность и непреодолимое влечение. Именно он рассудил, что не стоит идти дальше пылких поцелуев и нежных, часто невольных прикосновений. Может, его тревожило то, что желание между ними может вырваться наружу, как буря, – закружить их в вихре страсти, оставив после себя хаос и пепел?

Она подошла ближе и положила ладонь ему на плечо. Он склонил к ней голову, коснулся губами ее пальцев, и она почувствовала, как его пульс ускорился почти в такт ее собственному.

– Очень хорошо. Кажется, у меня нет выбора, – сказал он и с усилием сглотнул.

Двоюродная бабуля Элспет оказалась совсем не такой, какой Луна себе ее представляла. Начать с того, что в ее распущенные волнистые волосы были вплетены шелковые фиалки, а когда она сбросила с плеч объемную норковую шубу, под ней обнаружилось свободное бледно-зеленое хлопковое платье, густо расшитое узором извивающегося плюща. Ткань струилась по фигуре, почти полностью поглощая ее. Дама напоминала иллюстрацию из детской книжки про фей – если бы феи были столетними и ходили с тростью.

Оскар помог ей выйти из экипажа, и она, опираясь на руку Маркуса, поплелась по луговой тропинке. Кучер отправился в деревню, где лошадь могли поставить в надежную конюшню, а у обочины остался лишь небольшой дорожный сундук, который мальчик должен был внести в дом.

Луна слышала болтовню старухи и ее внучатого племянника.

– Я волновалась за тебя, мой дорогой, и очень сожалела, что не увидела тебя весной. Некоторые тревожные слухи сподвигли меня приехать. Твои письма полны радости, ты создаешь впечатление, будто все прекрасно, но я-то умею читать между строк. Мне нужно было убедиться в этом самой.

– Жизнь прекрасна, тетушка, – заверил ее Маркус, когда они подошли к двери, за которой пряталась Луна. – Мы живем лучше, чем когда-либо. А вот и моя жена, она рада тебя приветствовать!

Луна, сбитая с толку ее добродушной речью и нежностью к Маркусу, протянула руку и слегка присела в реверансе. Старушка фыркнула,