Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

Он уперся ладонями в кровать и приподнялся. Их взгляды встретились, когда он встал, возвышаясь над ней, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в глаза. Это было одновременно волнительно и пугающе. Ее грудь сжалась, сердце заколотилось – не от страха, как в день их первой встречи, а от того, что он мог понять, как она жаждала его прикосновений, как тоскует по нему.

– Может быть, – начал он, – после десяти долгих лет… я наконец-то влюбился в свою жену?

Он сделал самый смелый шаг – открыто признал те чувства, о которых знали оба. Та ночь, когда он не дал ей сбежать из Рейвенсвуда, доказала все. Его смелость придала смелости ей. Она знала, что он не сделает ни одного шага без ее согласия, и, запоздало осознав, что, возможно, именно поэтому между ними не было ничего, кроме страстных поцелуев, поняла – инициатива должна исходить от нее. Так почему она медлила? Они были одни, и он, можно сказать, положил свое сердце на персидский ковер между ними. Она могла либо растоптать его, либо признать, что это были те самые слова, которые она мечтала услышать. Тишина в комнате, прерываемая лишь тиканьем часов, была столь же наэлектризованной, как каждый их взгляд.

Она протянула руку к его щеке, шершавой от щетины.

– Тогда знай, что она тоже влюблена в тебя. И больше всего на свете хочет стать тебе женой – во всех смыслах этого слова. – Она сглотнула. – Ты займешься со мной любовью?

Это было самое смелое и безрассудное предложение, которое она когда-либо произносила. Ее надежда взмыла в груди, как воздушный шар.

– Нет. – Он покачал головой; все внутри нее обрушилось, и она опустила взгляд.

Он не хотел ее. Он играл в какую-то игру, которой она в силу своей наивности не распознала. Но тут он протянул руку, взял ее за подбородок и мягко приподнял лицо.

– Не раньше, чем ты ясно поймешь: как бы ты себя ни называла и как бы все вокруг ни твердили, что ты Луна, я знаю, что ты не она. И я не хочу, чтобы ты была ею. Я никогда не любил ее. Но ты завладела моим сердцем полностью и без остатка.

Он сжал ее плечи, а его взгляд проник глубже, чем она могла себе представить. Она кивнула. Он склонился, чтобы их лбы соприкоснулись.

– Она была груба в постели. Ее желания пугали и причиняли мне боль. Теперь все будет иначе. Я поведу тебя за собой, и я буду нежным.

Та женщина уничтожала его всеми возможными способами, и все же он был еще способен доверять и надеяться. Ее сердце уже давно принадлежало ему, и теперь она знала, что больше не сможет отдать его никому другому. Вместе они найдут способ исцелить друг друга.

– Мне так жаль, что ты вынес столько боли. – Ее голос был тихим, дрожащим. – Я только хочу подарить тебе удовольствие…

Глубокий стон вырвался из его груди, ведь он почувствовал, что она говорит это всерьез.

Он чуть отстранился, чтобы вновь встретиться с ее взглядом, заправил прядь ее волос за ухо и снова потянулся к ее губам. Их поцелуй теперь был иным – не торопливым, не отчаянным. Это была прелюдия к чему-то более поразительному. Они знали: впереди вся ночь.

Внезапный порыв ветра тронул занавески. Ведьма из Рейвенсвуда знала, что готовилось в этой комнате? Маркус мог отвергать магию своей жены, но Луна все еще верила в ее силу. Их близость потревожила духа, Луна чувствовала это так же явственно, как желание этого мужчины. Он подошел к окну и закрыл раму. Ни Бран, ни кто-либо из потустороннего мира не присоединятся к ним этой ночью.

Он задул лампу на каминной полке, оставив только теплое, пляшущее пламя настольной свечи. В этом приглушенном свете, разогнавшем тени по углам, он подошел к ней – уже без прежней нерешительности. Но она чувствовала тяжесть вины и знала, что не сможет быть ему предана полностью, если не скажет правду.

– Есть кое-что, что я должна…

Он поднял руку, чтобы остановить ее во второй раз:

– Мы достаточно наговорились.

Не слушая ее признаний, он прижался к ее губам и мягко опустил ее на кровать. Луна откинулась на подушки, воздев руки над головой. Он на мгновение замер, его тело нависло над ней, а глаза остановились на ее обручальном кольце. Освободив ее левую руку, он большим пальцем провел по кольцу, затем снова посмотрел ей в глаза. Его рука скользнула с ее колена на бедро, приподнимая сорочку. Ни на мгновение не отрывая от нее взгляда, он прошептал:

– Этим кольцом я с тобой обручаюсь. Своим телом я тебе поклоняюсь. Всем, что есть у меня, я тебя наделяю.

И всего через мгновение, быстрыми, но нежными движениями два потерянных, сломленных человека, лежащие на одной кровати в доме, полном теней, создали свой собственный свет, став мужем и женой перед Богом.

Глава 33

Роуз

Роуз с плачем вбежала в комнату своей хозяйки. Она остановилась лишь затем, чтобы постучать из вежливости, но дверь была открыта, и паника толкала ее вперед. Элоиза сидела перед туалетным столиком, все еще в дневном платье, распуская волосы в ожидании, когда горничная ими займется.

– Роуз, что, черт возьми, случилось?

– О мисс… Я едва могу поверить в то, что собираюсь вам сказать. Дэниел Торнбери мертв. – Ее прерывистый писк перешел в полный отчаяния вопль. – Как это возможно?!

Теперь побледнела уже сама Элоиза. Ее руки опустились на табурет, пальцы сжали его края.

– Он мертв? Не болен? Ты уверена?

– Вызвали врача, но он уже был холоден как камень, лежал с распахнутыми глазами и без пульса. Его бедный отец нашел его этим утром. Он считает, что Дэниел умер несколько часов назад. Я была на кухне, когда один из соседей ворвался и рассказал об этом.

В смятении она поспешила наверх, чтобы поделиться новостями с мисс Хотон.

– Если он чувствовал себя плохо, почему не обратился к врачу? – Голос Элоизы дрожал, и по нему Роуз могла предположить, что ее хозяйка потрясена не меньше.

– Мистер Торнбери-старший ушел вечером, оставив сына в постели. Дэниел жаловался на головную боль, ломоту в теле и слабость. Они оба решили, что это простуда. Но, по словам врача, тут было что-то неладное. Он хочет провести проверку на яд… хотя я не понимаю зачем.

Роуз растерянно качала головой. Неужели он