Ведьма Вороньего леса - Дженни Кир

– Конечно. – Он встал со стула.

Маркус взял старушку под руку и помог ей подняться по лестнице; Луна же осталась сидеть за столом, убежденная, что это был всего лишь предлог для уединенного разговора с племянником. Возможно, прямо сейчас двоюродная бабуля Элспет требовала, чтобы его жену немедленно увезли в желтый дом.

Глава 32

Маркус и Луна откладывали отход ко сну так долго, как только могли, остро ощущая нависшую неизбежность. Но когда часы пробили десять, они вместе поднялись по лестнице.

Они привыкли брать по лампе каждый, зная, что расстанутся у главной спальни, но теперь у них была одна лампа на двоих. Маркус открыл дверь, и Луна осторожно пронесла светильник сквозь тени комнаты, поставив его на каминную полку, пока муж зажигал свечу у кровати.

– Что сказала обо мне твоя тетушка? – спросила Луна, больше не в силах сдерживать любопытство.

– Спросила, что происходит.

– В каком смысле?

Это был не тот ответ, которого она ожидала. Луна скорее готовилась услышать, что старушка догадалась, кто она на самом деле, или потребовала немедленного удаления Луны из дома.

– Она чувствует, что что-то не так, но не может понять, что именно. Завтра, может, нам удастся убедить ее в обратном.

– Кажется, она уже давно решила для себя, кто я. Но о тебе она беспокоится искренне. У тебя постоянно хмурый вид.

– У меня сейчас слишком много забот, и прежде всего – отчаянное желание, чтобы ты ей понравилась. Потому что, как бы я ее ни любил, я не позволю ей разрушить то, что у нас есть. – Под этим он явно имел в виду риск ее разоблачения.

Она пожала плечами:

– Все, что мы можем сделать, – это показать ей, что мне стало лучше.

Весь день они играли свою роль безупречно, и, даже при всех сомнениях Элспет, их взаимную привязанность было невозможно не заметить.

Наступила тишина. Они стояли, словно перед невидимой чертой.

– Могу лечь на полу, – предложил он.

– Не глупи. Здесь прекрасная кровать, мы можем поделить ее. Так обычно делают супруги.

Даже если они будут просто лежать рядом – без прикосновений, без слов, – это будет хорошо, – рассуждала она. Пускай она отчаянно хотела, чтобы произошло что-то большее, ее желание могло и не сбыться. К сожалению.

– Я много лет сплю один, – нахмурился он. – Не привык делить с кем-то постель.

– Тогда я обещаю не ерзать и не перетягивать одеяло, – сказала она, надеясь, что юмор снимет напряжение. – Уверена, мы сумеем договориться.

Она взяла серебряную расческу с туалетного столика и услышала, как он опустился на кровать. Взглянув мельком в овальное зеркало, Луна увидела, как напряжение исказило его черты, будто углубив все морщины. Она закончила расчесывать волосы, положила расческу на поднос и повернулась к нему. Он вымученно улыбнулся:

– Спасибо тебе. За все эти последние несколько месяцев. Ты сделала их куда более сносными.

– Мы оба помогали друг другу, – пожала плечами она. – И я ценю, что ты ни разу не спросил меня о моем…

Маркус поднял руку, останавливая ее.

– Оставь прошлое там, где ему место. Наша правда в другом. Я хочу жить в мире, где Маркус и Луна Грейборн счастливо женаты, а их будущее полно еще не написанных страниц.

Это было почти признанием их лжи, во всяком случае, смелой попыткой. Луна тоже мечтала, чтобы слова Маркуса сбылись, но не могла обманываться – прошлое рано или поздно заявит о себе. Даже если Элспет не распознает обман, в мире все еще оставались те, кто знал правду: лудильщик, доктор, миссис Коул…

– Тогда Маркус и Луна Грейборн спокойно разделят постель. Без лишнего шума, – сказала она, наклонив голову набок.

– Конечно, – кивнул он.

– И помни, дорогой, – сказала Луна, не удержавшись от желания снова поддеть его, – я сплю с правой стороны.

– Я тоже. Это будет интересная битва.

Их взгляды встретились, они обменялись улыбками и тут же внезапно стали серьезными. Луна заметила, как он тяжело сглотнул.

Они собирались это сделать, – поняла она; они на самом деле собирались спать рядом друг с другом, и оба при этом осознавали, что влечение между ними – настоящее.

Он начал развязывать белый галстук-бабочку. Луна завороженно наблюдала, как он потянул за один край и лента скользнула по его рубашке, исчезнув у воротника с крылышками. Он бросил ее на одеяло и начал расстегивать ряд маленьких перламутровых пуговиц своими крепкими пальцами. Смущенная, она отвернулась. В комнате не было ни складной ширмы, ни гардеробной – негде спрятаться и сменить платье на ночную рубашку. «В бой», – подумала она и потянулась к лифу платья. Если он хочет, чтобы выдумка стала реальностью, она не станет мешать. Разве он не заслужил немного счастья? Она позволила себе быть его женой почти во всем. Нет ничего предосудительного в том, что они раздеваются в одной комнате. И от одного жадного взгляда еще никто не забеременел.

Она сбросила лиф и перешла к крючкам и петлям на юбке, чувствуя, что Маркус замер, наблюдая за ней. Глубоко вздохнув, она продолжила снимать слои одежды, пока на ней не осталась только льняная рубашка. Когда Луна повернулась к кровати, он поспешно отвел взгляд. В ответ она взглянула на его широкую спину и заметила глубокий неровный шрам на левой лопатке. Она вспомнила, как он схватился за руку в день их знакомства. Он никогда не говорил о ранении, но, казалось, травма давно зажила.

Всегда будучи практичной и не желая беспечно осложнять жизнь слуг, она собрала свое платье и отнесла его в гардероб. Она медлила, притворяясь занятой, в то время как он в спешке сдергивал остатки одежды. Когда Луна обернулась, он сидел в изножье кровати в длинных хлопковых панталонах. Его ночная рубашка лежала рядом. Она бросила взгляд на его широкую грудь и россыпь темных волос и почувствовала, как у нее сжался живот.

– Когда твоя магия стала такой сильной? – спросил он, глядя на нее, а та вопросительно посмотрела в ответ. – Я о заклинании, которым ты околдовала меня.

Несмотря на свои габариты и прожитые тридцать лет, он вдруг стал похож на мальчика, спрашивающего, почему луна не падает с неба.

– Но ты же не веришь ни во что из этого, – сказала она, подходя к кровати и останавливаясь перед ним. – Ты сам говорил, что магии – доброй или злой – не существует.

– Тогда что это за непостижимая сила, которая поглощает меня? Не дает мне есть, спать,