Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

кудрями. Вообще-то Вера заметила ее еще утром за завтраком – и по цвету кудрей, и по не слишком подходящей для утра одежде в виде яркой, колыхающейся в разные стороны хламиды, и по тому, как она величественно отдавала распоряжения своему мужу, щуплому мужичку с благостным лицом. На сей раз женщина была упакована в длинный махровый халат ядовито-розового цвета.

– Здрасьте, – сказала Вера.

– И вам того же, – откликнулась женщина и кивнула в сторону стражника. – Наверняка полиция, хотя никто не в форме. И наверняка по душу той девушки явились.

– Какая полиция? Какая девушка? – изобразила удивление Вера.

– А вы что, ничего не знаете? – удивилась в свою очередь женщина.

Вера пожала плечами: дескать, совсем не в курсе.

– А вы когда приехали?

– Третьего числа.

– То есть вы тут не первый день и ничего не знаете?! Мы с мужем только вчера приехали и уже знаем! Здесь же девушку перед Новым годом убили!

– Да ну?! – Вера постаралась максимально округлить глаза. – Прямо здесь?!

– Да нет, – отмахнулась женщина, – в Кураевске, в библиотеке. Но она жила здесь! Вот в том самом номере. – Указательный палец устремился в сторону стражника. – И полиция сюда уже приезжала, в тот день, когда девушку нашли. А потом номер опечатала, я еще утром видела на двери бумажку приклеенную. А после обеда вот явились, бумажку отодрали и в номере закрылись. Ну понятно же, что это только полиция могла.

– Пожалуй… – согласилась Вера. – Но я правда ничего не слышала.

– Вы здесь который раз? – прозвучал неожиданный вопрос.

– Первый.

– А мы с мужем – третий! Мы сюда на грязи приезжаем. Здесь совершенно замечательная грязь. Можно, конечно, и в городе, у санатория там медицинский центр есть и туда грязь привозят, но мы с мужем здесь предпочитаем. Так вот здесь, конечно, не болтают обо всем на каждом углу, тут вообще рот держат на прищепке, я имею в виду прежде всего персонал, но ведь нет ничего слаще запрещенного! Поэтому если знать, где и как слушать, много интересного услышишь. Я, например, про эту убитую девушку вчера в грязелечебнице услышала. И про то, что она жила в торцевом номере на моем этаже. Вот так! А когда эти из полиции сегодня явились, их видели мои соседи. – Палец ткнул в двери номеров, расположенных напротив. – Так что не такие уж это и тайны! – Женщина глянула на часы и вдруг всполошилась. – У меня муж отдыхает. Пойду его будить, хватит уже, а то ночью будет спать плохо. – И, махнув на прощание ядовито-розовым рукавом, скрылась в номере.

А Вера отправилась к себе, нисколько не сомневаясь, что сегодня за ужином визит полиции будут активно обсуждать. Ну чем не заманчивая тема для отдыхающей публики? Преступник, который почти наверняка связан с санаторием, об этом тоже, скорее всего, узнает. И как отреагирует? Вариант плохой – затаится. Вариант обнадеживающий – занервничает и каким-нибудь образом проявится.

Но самый главный на данный момент вопрос: удастся ли что-то нужное найти в номере Чернецкой?

Вера оглядела свой номер. Красиво, уютно, функционально и ничего лишнего. Лишним на данный момент, то есть зимой, был лишь кондиционер с опущенными, но неплотно сомкнутыми жалюзи, между которыми виднелись зазоры. «Пожалуй, сюда, в один из этих зазоров, вполне можно сунуть „жучок“», – прикинула Вера и взялась за телефон, чтобы позвонить Павлинову. Но в этот момент в трубке пискнуло и пришло сообщение «Нашли. Свяжусь с вами позже».

* * *

Ярослав вернулся незадолго до ужина и принялся с воодушевлением рассказывать о каких-то компьютерных программах, которыми занимался с Виталием Скачковым. Мать слушала его вполуха, занятая совершенно иными мыслями. Павлинов позвонил, но разговор получился коротким и совершенно нейтральным, что в общем-то было естественно: на отдалении слышались посторонние голоса. Поэтому говорила в основном Вера, а Павлинов ограничивался невнятными фразами. Вера сообщила, что готова подойти после ужина, а на ужине послушает, о чем судачит народ. Да, судачить станут почти наверняка, поскольку визит в номер Чернецкой не остался тайной.

– Мам, а правда, что сегодня обыск делали?

На фоне малопонятной и никак не воспринимаемой компьютерной болтовни вопрос прозвучал совершенно неожиданно, Вера аж вздрогнула.

– Ты о чем?

– Я говорю: правда, что сегодня номер, где жила та девушка Агата, обыскивали?

– Ты откуда знаешь? – не стала отнекиваться Вера.

– Ну так сначала мы с Виталиком догадались, а потом Виталик разузнал. – Ярослав посмотрел на мгновенно насторожившуюся мать и весьма выразительно хмыкнул. – В общем, мы с Виталиком сидели, но только не в его кабинете, а в его номере. Он ведь в санатории живет, в точно таком же номере, как у Агаты, только на втором этаже. Как раз под ее номером. И вдруг слышим какой-то над потолком шум, вроде мебель двигают. Виталик сразу насторожился, типа там никого не может быть, там дверь опечатана, надо предупредить, мало ли что. И куда-то убежал. Вернулся и сказал: все в порядке, там полиция, наверное, ищут что-то. Только велел мне молчком молчать, потому что ему самому по секрету рассказали.

– Да уж, по секрету всему свету… – досадливо буркнула Вера.

Ярослав отреагировал на свой лад:

– Вообще-то Виталик с этой Агатой неприятности имел. Он мне сам сказал, но просил не распространяться. Он с ней случайно пару раз пересекся на улице, причем последний раз в тот день, когда ее убили. А их увидела главврач и следователю донесла. Следователь Виталика потом допрашивал, сильно интересовался, что да как и о чем они разговаривали. А Виталик ни о чем особенном рассказать не мог, потому что ничего особенного не было. Не помнит он ничего особенного. Но допрос его сильно напряг.

– Да, процедура неприятная, – согласилась Вера.

– А что все-таки искали? – полюбопытствовал Ярослав.

– Неважно. Но ты должен помнить: все, что ты слышал, видел и знаешь, ты держишь за зубами, – строго предупредила следователь-мать.

– Само собой. Я же не дурак, – ответил сын.

За ужином до Веры донеслась пара обрывков обсуждений сегодняшнего появления полиции, но все это было так… без ажиотажа… просто заинтригованная болтовня. Ничего полезного из этого извлечь было невозможно. Но и настораживающего тоже.

В восемь вечера она, позвонив в дверь квартиры Павлинова, подумала: эти ежевечерние встречи превращаются в ритуал, и если бы кто-то вздумал следить за одиноким красавчиком, заподозрил бы (не исключено, с ревностью) любовные свидания. Интрига…

В отличие от прежних вечерних встреч, когда Павлинов был пусть не в мундире, но в строгом одеянии, на сей раз он облачился в джинсы и клетчатую рубашку, то есть по-домашнему, и это вполне можно