Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

сотрудников всего лечебного корпуса) был по случаю Рождества выходной день, а потому проснулся он позже обычного, в девять часов. Заказал себе завтрак в номер (чаще всего, не мудрствуя, он питался в зале для сотрудников), а кофе (как делал всегда) сварил сам – в старинной, еще от бабушки, джезве, рассчитанной на две полноценные чашки. Их и выпил не спеша.

Предстоящий день обещал стать замечательным, по крайней мере, по погоде: солнечным, теплым, безветренным – истинно праздничным.

Ирина Андреевна все подготовила для хорошего праздника. Накануне организовала транспорт для желающих посетить рождественскую службу в Кураевском храме, правда, таких нашлось немного, поместились в микроавтобусе. Днем на берегу озера должны были пройти массовые гуляния, для чего пригласили двух аниматоров. А в шесть часов начинался праздничный ужин с участием музыкантов из города.

Несмотря на совсем легкий морозец, Жор Жорыч, который не любил холод, оделся потеплее – кто знает, сколько придется на улице проторчать? Он отправился к озеру, обнаружив довольно много народа. Казалось, весь санаторий решил повеселиться на свежем воздухе, да еще и кое-кто из кураевских подтянулся. Аниматоры искрили придумками, люди на них охотно откликались, смеялись, активно общались между собой. В общем, искренне радовались празднику.

Сначала Ланкур заметил Ярослава в компании с несколькими подростками, а затем и саму Грознову. Она разговаривала с женщиной в ярко-синем пуховике и с серебристо-голубоватыми волосами, выбивающимися из-под капюшона. Рядом с ними переминался с ноги на ногу невысокий мужичок, на чьем лице явно угадывалось нетерпение. Жор Жорыч, с которым постоянно кто-то здоровался и он вынужден был хоть на мгновение притормаживать, подошел, похоже, очень вовремя – в тот самый момент, когда женщина произнесла, обращаясь к мужичку: «Я понимаю, Толик, что мама ждет звонка», после чего улыбнулась Грозновой, развела руками (дескать, ничего не попишешь, придется прервать беседу) и направилась в сторону корпуса.

– О, Вера Ивановна, приветствую вас! – провозгласил Ланкур.

– Здравствуйте, здравствуйте! – с готовностью отозвалась Грознова.

– Погода прекрасная, народ веселится, приятно посмотреть! – Жор Жорыч с удовольствием оглядел людское пространство.

– Да-да, – покивала Вера.

– С сынком вашим все будет в порядке, – заверил врач. – А вам как отдыхается?

– Прекрасно!

Судя по выражению лица, она не кривила душой, и Ланкур подумал: похоже, действительно следователь просто отдыхает, а то, что скрывает свою профессию, так понятно – чтобы никто не приставал с ненужными расспросами, особенно в свете последних событий.

Они еще поболтали о том о сем, прохаживаясь туда-сюда, и тут появилась дама, от которой доктор Ланкур напрочь забывал клятву Гиппократа. Она приехала в санаторий четыре дня назад, после сложного перелома руки, но, познакомившись с Жор Жорычем, тут же решила, что он годится не только для врачевания, но и для заманчивого приключения. Ей было пятьдесят два года, и недавно она развелась с третьим мужем. «Меня зовут Маргарита Всеволодовна Липина, но вы можете звать меня просто Марго», – сообщила она при первой встрече. Ланкур терпеть не мог имени Марго, считая его вычурной пошлостью. Так обычно представлялись экзальтированные дамочки. Именно такой Липина и была. «А я – Жорес Жоржевич», – почти по слогам произнес Ланкур, с ходу обозначив дистанцию и начисто проигнорировав обращение «Марго». Впрочем, ему все это не слишком помогло. Липина откровенно флиртовала и всячески пыталась вовлечь врача в свою игру. А он, жаждущий послать ее куда подальше, вынужден был стойко, но исключительно вежливо держать оборону. Надо признать, подобные пациентки возникали периодически, однако редко кто мог сравниться с данным экземпляром.

– О, дорогой доктор, я вас всячески приветствую! – воскликнула Липина, упакованная в пушистую белую шубу, с игривым беретом на выбеленных волосах. С Грозновой она не только не поздоровалась, но и весьма бесцеремонно вклинилась между ней и Ланкуром, повернувшись к Вере спиной. – Как приятно вас видеть вне вашего врачебного кабинета! Сразу пропадает этот совершенно ненужный официоз. А мне с вами о многом нужно потолковать! Давайте пройдемся!

Она ухватила Ланкура за рукав, подтолкнула в спину, и в этот момент ее саму решительно взяли сзади за плечо и буквально сдвинули в сторону.

– Вы прекрасно видите, что мы беседуем. Но вы намеренно проигнорировали данный факт. И совершенно напрасно.

Прозвучало это с интонацией не милой женщины, а жесткого следователя. После чего Грознова взяла Ланкура под руку и, не обращая внимания на выпученные глаза Липиной, двинулась с ним по дорожке. Отойдя метров двадцать, Вера хихикнула:

– Надеюсь, вы не против, что я избавила вас от общества этой дамочки?

– Вы меня просто спасли! – искренне воскликнул Жор Жорыч. – Если бы она не была моей пациенткой… А так я вынужден терпеть. – Он оглянулся, но белой шубы нигде не увидел. Шуба исчезла вместе с хозяйкой. – Но, полагаю, вы тоже не будете против, если на праздничном ужине я предложу вам с сыном расположиться за моим столиком?

– Совсем не буду против, – ответила Вера. – Только желательно не рядом с оркестром.

– О! Я могу себе позволить выбрать любой столик. И я уже знаю, какой.

Жор Жорыч распрощался с Верой с ощущением полного удовлетворения. И не только оттого, что благодаря приставучей Липиной удалось завлечь в свою компанию следователя Грознову, но и потому, что Вера вызывала у него искреннюю симпатию. «Нет, она никак не может представлять опасность», – подумал Ланкур. По крайней мере, ему этого очень хотелось.

…Обычно в ресторане кормили по принципу «шведского стола», но в связи с праздничным ужином в зале расставили столы – на четырех и шестерых человек. Жор Жорыч выбрал тот, что на четверых, в месте, откуда все было видно, но не на проходе. Ужин начинался в восемнадцать часов, Вера с сыном явились минут на пять раньше. Сразу же заметили Ланкура и подошли к нему.

– Прошу-прошу. – Жор Жорыч по-джентльменски пододвинул даме стул. Ярослав, поздоровавшись, сел рядом.

– Вы выбрали отличное место, – оценила Вера. Окинула взглядом накрытый стол и добавила: – И все очень красиво сервировано…

– У нас это умеют, – улыбнулся Ланкур и тут же увидел, как к столику во главе зала направилась Ирина Андреевна Голубович в компании трех обитателей «люкса»: мужа (главного поставщика кондитерских изделий для санатория), его жены и дочки-подростка. Жор Жорыч решил, что это очень удачно: столик был на четверых, а иначе Голубович наверняка зазвала бы к себе в компанию врача, попытавшись лишить его компании потаенного следователя.

Приглашенные музыканты негромко играли нечто лирическое, публика, переговариваясь, рассаживалась по местам, и тут вплыла – по другому и не скажешь – Маргарита Всеволодовна Липина. В отличие от прочих отдыхающих, одетых нарядно, но без излишеств, дама,