Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

– Теперь можно звонить в полицию, – мрачно изрекла Ирина Андреевна и добавила, обращаясь к случайной спасительнице: – А вас я попрошу дождаться полицейских. И мальчика вашего тоже. Вы ведь в некотором роде свидетели…

– Разумеется, мы дождемся, – не стала возражать Вера. – Только сын сейчас поднимется к нам в номер и переоденется. У него штаны мокрые, он же в снег лазил. И, кстати, – она выразительно глянула на Ярослава, – позвони с моего телефона дяде Вадику, я с ним вчера общалась, обещала позвонить сегодня, но забыла. Скажи ему, что сейчас я занята.

И протянула телефон с уже высвеченным контактом В.Б.П. То есть номером Вадима Борисовича Павлинова.

– Понял, – кивнул Ярослав.

Глава 19

Весь день Вадим бездельничал. Ну, что значит бездельничал? Просто работу не работал. Эксперты заранее предупредили: от них нечего ждать раньше восьмого числа. И это еще «спасибо», потому как, если бы не приятельские связи Грозновой, можно было ждать и дольше. В принципе понятно: у экспертов полно дел по горячим следам, а следы по делу Агаты Чернецкой уже успели подостыть, да и сам Павлинов у них (в отличие опять-таки от Грозновой) в приоритетах не значится.

Получился вполне естественный и совершенно законный – все-таки Рождество – выходной.

Он сделал несколько звонков, и ему несколько человек позвонили – дочка, родители, друзья-приятели и даже приятельницы. Все из прежней, докураевской, жизни. Здесь же, в Кураевске, он ни к кому не подходил ближе, чем на расстояние вытянутой руки, да и к нему особо не приближались. Разве что женщины периодически делали попытки сократить расстояние, но Вадим тут же представлял, как даже легкий флирт немедленно станет предметом обсуждений, а то и пустых, весьма обременительных надежд.

Здесь, на «временной территории», он не собирался укореняться, а тем более пускать побеги. С Кураевском его связывала только работа, которой сегодня как раз и не было. Зато была хорошая погода и вообще праздник.

В полдень Вадим отправился в Центральный парк, где устроили массовые гуляния, в том числе с катанием на лошадях. Лошади выглядели весьма справно – на них явно никогда не пахали. Народа собралось много, народ развлекался и веселился, а лоточники, продающие всевозможные напитки (но не спиртное, ни-ни!) и разнообразную снедь, делали отличную выручку. Вадим не стал участвовать в уличной трапезе и отправился в кафе «Алаверды», которое держал настоящий грузин и где была настоящая грузинская кухня. Хозяин наверняка мог бы преуспеть в городе, но он, оказавшийся довольно случайно в здешних местах лет двадцать пять назад, просто прикипел к Кураевску, а жители райцентра довольно быстро прикипели и к нему самому, и к его кафе. Вадим с удовольствием пообедал, прихватив на ужин две порции шашлыка и хачапури, после чего вернулся домой.

Ближе к вечеру он решил еще раз прогуляться и догулялся конкретно до собственного отдела – просто так, без всякой надобности, исключительно потому, что не любил бесцельного брожения. В отделе дежурил следователь Охрямкин, который с интересом читал на мониторе компьютера. Увидев замначальника, малость удивился, однако никаких вопросов задавать не стал, сообщив:

– У нас пока все спокойно.

Это означало, что на подведомственной отделу территории никаких тяжких преступлений не произошло.

– Что-то интересное читаете? – спросил Павлинов, посчитав нелепым просто взять и уйти.

– Ага. – Охрямкин развернул к Вадиму монитор. На экране текст перемежался картинками разномастных огурцов.

В отделе все знали: Охрямкин едва ли не цифры в календаре зачеркивает, подсчитывая, когда сможет уйти в отставку и заняться по-настоящему любимым делом – садоводством-огородничеством. Над этой любовью все подсмеивались, однако же с удовольствием поедали регулярно приносимые соленья-варенья. Охрямкин явно ошибся в выборе профессии, ему следовало окончить сельхозинститут, он бы совершенно очевидно преуспел. Особенно с учетом его въедливости, дотошности и ответственности. Подобное отношение к саду-огороду распространялось (видимо, по инерции) и на все остальное, включая непосредственную работу. И благодаря этому Охрямкин считался хорошим следователем.

– Ну ладно, будем надеяться, и дальше все обойдется без происшествий, – сказал Павлинов.

– Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, – отозвался Охрямкин.

Вадим вернулся домой и включил компьютер в поисках чего-нибудь интересного, разумеется, не из сферы садоводства-огородничества. Впрочем, ничего особо занимательного не нашел. Взял книжку – вполне подходящую для необременительного времяпрепровождения. В районе одиннадцати собрался лечь в постель, и тут раздался звонок. На экране высветилось «Вера Ивановна».

– Вадим Борисович! – воззвала «Вера Ивановна» мальчишеским голосом. – Это Ярослав! Мама не может с вами разговаривать, мне велела вам позвонить.

– Что-то случилось? – мгновенно напрягся Павлинов.

– Да. У нас тут ЧП. Напали на сисадмина Виталика Скачкова, ударили железным прутом по голове. Но не в санатории, а рядом, на аллее. А мы с мамой его нашли.

– Труп? – брякнул Вадим и мысленно чертыхнулся: все-таки мальчишка, надо быть аккуратнее в выражениях.

– Живой, – совершенно спокойно отреагировал сын следователя. – Ну, правда, почти до смерти перепуганный, но все-таки не до смерти. Мы его с мамой в санаторий, в его номер, привели, но он сам шел.

– Доложи коротко ситуацию, – распорядился Павлинов и вновь мысленно чертыхнулся: этому парню лучше не приказывать, а то неизвестно, какой ответ получишь.

Однако сын следователя и тут отреагировал спокойно. Доложил коротко, четко, исключительно по существу.

– В общем, там сейчас в номере Виталик, мама, Ланкур и директриса. Они собирались полицию вызвать. Вызвали уже, наверное. Мама меня специально в наш номер отправила, чтобы я вам втайне от других позвонил, – закончил свой доклад Ярослав.

– Хорошо, я скоро буду, – сказал Вадим и нажал «отбой».

Оделся и уже на пороге притормозил. Посмотрел на часы, прикинул, что начальник РОВД наверняка спит, но ничего не поделаешь, придется разбудить. Набрал номер и услышал сонное:

– Слушаю.

– Олег Павлович, это Павлинов.

– Да-а… – недовольно буркнул Добрецов.

После того как Вадим перестал подозревать сестру полковника и отправил домой прикомандированных полицейских, переориентировавшись на местных, начальник Кураевского РОВД стал куда более благосклонным. Да, его сотрудникам это грозило лишними хлопотами, однако же недоверие он воспринимал гораздо болезненнее.

– Олег Павлович, в санатории «Светлое озеро» произошло нападение на сотрудника. К ним вызвали наряд полиции.

– И-и?..

– В эту историю попала Грознова.

– Что?! – Добрецов мгновенно проснулся. Это было слышно по голосу, напоминающему рык. – Что там случилось и что с Верой Ивановной?!

– Я вам все расскажу, только вы сначала свяжитесь с нарядом, который выехал в санаторий. Там может быть кто-то, кто Грознову знает или помнит в лицо, когда она у вас тут осенью работала. Так вот предупредите: если узнают, пусть даже глазом на нее не