Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

– Может, потому, что Скачкова не собирались убивать, а собирались просто напугать? – предположил Вадим. – Но тогда нам надо идти другим путем. Нам надо искать мотив. И, думаю, в связке с Чернецкой.

– А ведь я в какой-то момент именно Виталия начала подозревать, – призналась Вера. Вадим посмотрел с интересом. – Ну сами посудите. Скачков хороший компьютерщик, к тому же сисадмин. Мог он сделать дубликат электронного ключа от номера Агаты, не оставив «хвостов»? Думаю, да. А «жучок»? Не каждый человек сообразит, где его взять и как установить. Причем вывести сигнал такими замысловатыми путями, что ваш спец разобраться не смог. Допускаю, и технари из нашего экспертного центра вряд ли разберутся – найдут конечную точку где-нибудь в Сингапуре. Наконец, Виталий дважды общался с Агатой. Просто болтал, но ведь это с его слов. Проверить мы не сможем.

– Да, – согласился Павлинов, – если брать в расчет чисто технические возможности, то Скачков очень подходит. Но такие возможности не уникальны, они вполне по силам и кому-то другому. Опять же, в вечер убийства Чернецкой Скачков не покидал корпус. Он нигде на камерах не засветился. А самое главное – на них обоих кто-то напал. Причем на Скачкова – на следующий день, как мы сняли «жучок». Значит, есть между ними связь, только непонятно, какая. И вполне допускаю, что они сами не знали об этой связи.

Вадим замолчал. Вера тоже задумалась.

– Странная ситуация… – продолжил Павлинов. – «Жучок» появился через несколько дней после первого разговора Чернецкой с Голубович – когда все было четко озвучено по поводу компромата на Глеба Терновского. Тот, кто установил «жучок», слышать это никак не мог. Дальнейшие два разговора носили весьма общий характер, в том смысле, что никак не раскрывали сути компромата и кому он адресован. Но подтверждали, что Чернецкая владеет некой информацией, которую хочет продать. Из того, что мы обнаружили, нет ничего хоть малость интересного. Но преступник явно считал иначе. Из последнего подслушанного разговора он догадался, зачем Агата едет в библиотеку. И отправился следом. Преступник убил девушку, но она успела спрятать флэшку в книгу. Скорее всего, тщательно обыскав Агату, он стал бы искать среди книг, однако его вспугнула библиотекарша Шумкина, пришлось даже ботинки с собой уносить. А следом мы закрыли библиотеку, но, когда открыли, он не рискнул сразу же туда сунуться, как, между прочим, и Голубович. Ну а потом вряд ли что смог бы найти, поскольку нашли мы. Надо попытаться выяснить, кто в первые дни побывал в библиотеке. Но главное – надо понять: какой тайной, по мнению преступника, владела Чернецкая? И при чем здесь Скачков? Почему на него напали почти сразу, как мы обнаружили «жучок»? Что общего между сисадмином и Агатой?

– Я, кажется, догадываюсь, что общего. – Это была деталь. Всего лишь деталь, на которую Вера вчера обратила внимание, поскольку в ожидании Ланкура надо было на чем-то сосредоточиться. Она и сосредоточилась на окне. – Агата жила точно в таком же номере, как Виталий, только этажом выше. И общим у них был вид из окна – на внутренний двор. Именно в этом дворе они могли что-то увидеть такое, чего видеть им не полагалось. И чего они вообще могли даже не заметить, причем, я уверена, совершенно не заметили. Но преступник решил, что очень даже заметили. И к тому же Агата и Виталий общались между собой.

– Вы полагаете, «жучок» был в номере не только Чернецкой, но и Скачкова?

– Возможно. Но у Агаты преступник убрать его не смог, номер был опечатан, а у Виталия – запросто. Вы наверняка ничего не найдете. Да и Виталий, судя по всему, ничего важного для преступника, в отличие от Агаты, в своем номере не говорил.

– Тогда зачем на Скачкова напали?

– Не знаю. Возможно, он повел себя так, что преступник насторожился. А возможно, после того, как нашли «жучок», преступник решил подстраховаться и зачистить потенциального свидетеля. А вдруг в голове Виталия что-то всплывет? Ведь так бывает.

– Бывает, – кивнул Вадим. – Поэтому нам нужно понять, что случилось между восемнадцатым декабря, когда появилась Чернецкая, и двадцать четвертым, когда установили «жучок». А лучше прикинем еще денек – до двадцать пятого. Возьмем записи со всех камер, они хранятся три месяца, но в первую очередь проверим камеру, которая выходит на внутренний двор.

– Боюсь, мы переполошим кого не надо в санатории, – предположила Вера. – То, что вы вчера брали вечерние записи, было понятно. Но если вы затребуете записи со всех камер за три месяца…

– Это как раз не проблема, – успокоил Вадим. – Ирина Андреевна Голубович предпочитает доверять серьезные дела серьезным людям. Ее охрана, конечно, имеет доступ ко всем камерам, но обслуживает камеры серьезная контора, она обслуживает все муниципальные организации, и коммерческие с ней договоры заключают. В том числе санаторий. Так что записи мы возьмем там. Думаю, проволочек не возникнет. Я запрошу записи за три месяца на всякий случай, но сосредоточимся на нужных нам датах, посажу кого-нибудь из людей Добрецова и параллельно сам отсмотрю.

– Я предлагаю другой вариант, – сказала Вера. – Мы с вами разделимся. К примеру, вы смотрите четные числа, а я нечетные. Или наоборот, как хотите. Только вам придется мне все перекачать на выносной винчестер, чтобы я могла дома, то есть в санатории, поработать. Я не хочу надолго отлучаться, могут ненужные вопросы возникнуть.

– Да, это будет быстрее и, думаю, надежнее, – согласился Вадим, а Вера подумала, что ей предстоит муторное занятие, которое она никогда не любила, однако добровольно предложила свои услуги.

* * *

Ближе к вечеру позвонил Паша Гаврилин.

– Ну что, Верунчик, заждалась? – ехидно осведомился он.

– Вообще-то это не я заждалась, а Павлинов, – уточнила Вера.

– Ха! Я, конечно, человек старательный, но для некоторых старательный особо. И Павлинов среди этих некоторых не числится. В отличие от тебя.

– Да он неплохой вроде мужик. Толковый и без выкрутасов. Несмотря на то, что красивый, – сочла нужным добавить Вера.

– Ладно, теперь по делу, – перешел на серьезный тон лучший, по мнению следователя Грозновой, эксперт-криминалист. – Этому толковому мужику Павлинову я отправлю отчет, а тебе – на словах. Первое. Тот пушистый клочок, который застрял в «собачке» молнии ботинка, на шестьдесят процентов мохер, на сорок – шерсть альпаки. Вполне приличный состав. Скорее всего, это или шарф, или еще какая-то вязаная одежка, причем, вероятнее всего, вязки ручной. Но это не точно. Однако если я