Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит

Видеозаписи санаторских камер привезли к девяти часам – не просто «кипой», а рассортированными по номерам камер и каждому месяцу. Вообще-то Павлинов сегодня намеревался отправить официальный запрос в фирму, обслуживающую камеры. А накануне вечером позвонил Добрецову, сообщил о записях, попросив в помощь сотрудника полиции из числа ответственных и дотошных. То, что это оказалась женщина, Вадима не удивило: как известно, с рутинной работой женщины обычно справляются лучше мужчин. Удивила реакция начальника РОВД на официальный запрос. «Пока вы будете бюрократию разводить, – сказал он, – кучу времени потеряете. Я звякну руководителю фирмы, у меня с ним отличные отношения, и завтра поутру вам все доставят, причем в лучшем виде». В общем, и здесь сработал эффект своего человека.

В Нижнем Новгороде у Вадима тоже были свои люди. А здесь он только несколько недель – новичок и в общем-то чужак. Никто не пытается к нему приблизиться, а тем паче завести приятельские отношения. Но ведь и он не старается. Ссыльный не стремится укорениться, он ждет, когда срок ссылки закончится.

Для начала решили сосредоточиться на камере, которая висела над служебным входом в лечебно-административный корпус и была направлена на внутренний двор. Откомандированной Добрецовым Олесе Кондратьевой поручили отсмотреть по порядку все дни с 18 по 25 декабря. Для более детального изучения себе Вадим оставил четные числа, передав записи нечетных Грозновой. Для начала решили ограничиться дневными часами и записи поставить на быструю перемотку.

Эта передача напоминала шпионскую операцию. Галина Павловна Добрецова заказала курьерскую доставку коробки печенья для Грозновой. Вера отзвонилась и со смешком сообщила, что коробка очень милая, даже ленточкой перевязана, а внутри, кроме винчестера, еще и мешочек действительно с печеньем, причем домашним. Она сходит с сыном к врачу и примется за изучение своих нечетных дней. На сообщение о результатах экспертизы отреагировала одним словом: «Отлично!» Конечно, Гаврилин ввел в курс дела свою подругу, – не усомнился Вадим.

18 декабря, по идее, можно было стартовать с полудня – когда в санаторий приехала Агата Чернецкая. Однако Вадим начал с восьми утра. На улице было темно, но над служебной дверью в лечебно-административный корпус горел фонарь, и на видео были достаточно хорошо видны сам вход, внутренний двор и ворота. Торец спального корпуса и служебную дверь, которая вела в ресторан, камера не захватывала.

В девять утра во двор въехал фургон с надписью «Продукты», развернулся и подался назад, к служебному входу в ресторан, наполовину исчезнув из поля зрения камеры. Уехал он минут через двадцать.

В десять часов в ворота въехал крытый брезентом грузовичок и, тоже развернувшись, встал в нескольких метрах от служебного входа в административно-лечебный корпус. Почти тут же открылась дверь и появились два парня в одинаковых куртках с надписью «санитары» – крепыш в сдвинутой набок шапке-ушанке и весьма тщедушный тип в вязаной шапочке, из-под которой в разные стороны торчали кудри. Водитель грузовика, оставаясь в кабине, опустил стекло и помахал парням рукой. Те в ответ изобразили нечто приветственное. Кудрявый распахнул полы брезента, опустил задний борт, довольно ловко взобрался в кузов и подтащил к краю цилиндрическую флягу с широкой закручивающейся крышкой. Чуть наклонил флягу, крепыш ее перехватил, поставил на землю, после чего из машины выгрузили еще две фляги, которые унесли в помещение.

Вадим прикинул, что это тара, рассчитанная на двадцать пять литров, очевидно из пластика, причем с трех сторон по бокам было крупно написано «ГР» и цифры. Вполне понятно, что «ГР» – это «грязь», а цифры – номера фляг. Через пару минут парни возвратились, снова с тремя флягами, но, судя по тому, с какой легкостью их несли, пустыми. Почти машинально Вадим отметил, что цифры другие. Впрочем, и это было понятно: со станции грязедобычи привезли три полные фляги, а назад отправляют три пустые. Водитель вновь махнул рукой, парни махнули в ответ, и грузовичок уехал.

Вадим в скоростном режиме прокрутил весь день, не обнаружив ничего интересного. Конечно, время от времени во внутреннем дворе кто-то появлялся (покурить или просто подышать свежим воздухом), но в целом многолюдия не наблюдалось – разве что незадолго до девяти и после восемнадцати, когда сотрудники административно-лечебного корпуса приходили и уходили с работы.

Утро двадцатого декабря началось вновь с появления продуктового фургона, а затем грузовичка с грязью. Но на сей раз санитары загрузили на станцию не три пустые фляги, а пять. И вот в момент загрузки произошло то, что заставило Вадима перейти на медленную прокрутку, – в проеме ворот появилась Агата Чернецкая. На камере ее фигуру частично закрывала стойка ворот, однако лицо было вполне различимо. Девушку заметил кудрявый санитар и замахал ей рукой – но не приветственным, а выпроваживающим жестом. Агата пожала плечами и исчезла.

Двадцать второе декабря началось, что называется, по старой схеме, но грузовичок привез пять фляг, а забрал только три. «Видимо, сегодня приедут за своей порцией грязи из городского медцентра»,– сообразил Вадим. И действительно, в полдень во внутренний двор въехал фургон с надписью на боку «МЦ „Здравница“». Здоровенные колеса указывали на то, что его собрали на базе мощного внедорожника – по крайней мере, расстояние между днищем и землей было только чуть-чуть меньше, нежели у грузовичка.

В отличие от местного водителя, городской вылез из кабины, распахнул сзади двери машины и скрылся за служебной дверью. Через короткое время он вышел со стаканчиком кофе. Это, конечно, мог быть и чай, но на стаканчике читалось «кофе». А следом появился и крепыш, без шапки – судя по подтаявшему снегу, день был достаточно теплым. Обхватив бока полной фляги, крепыш поднес ее к фургону, приподнял, слегка наклонил, «взял на грудь», словно штангу, и рывком протолкнул внутрь. После чего подошел к стоящему в стороне водителю и вытащил сигарету.

Через минуту камера зафиксировала и напарника, тоже без шапки, с торчащими в разные стороны кудрями. Из-за тщедушности нести флягу ему было явно тяжело, но он тоже ее приподнял, слегка наклонил…

А дальше случилось нечто, что заставило Вадима пересмотреть запись несколько раз, в том числе не только в максимально замедленном темпе, но почти покадрово, с сильным увеличением.

Кудрявый с усилием поддернул флягу, намереваясь тоже «взять на грудь», та слегка наклонилась, и в этот момент с нее слетела крышка, обдав парня густой черной жижей. От неожиданности санитар выронил свою поклажу, она упала на бок, выплеснув еще порцию грязи, а