Контрольный выстрел - Ю. Несбё

— А Джон Дейл? — спросил Олег.

— Не знаю, но вполне могло быть.

— Почему?

Грип пожал плечами.

— Фелисия, возможно, казалась наивной и ведомой чувствами. Но вычеркни «наивной». Она знала, чего хочет и что может помочь ей в мужском мире. Я не говорю, что у неё не было чувств к мужчинам, которых она выбирала, а Дейл, насколько помню, был крепкий кусок мужика. Но он ещё и продюсер, и Фелисия умела сочетать дело с удовольствием. Go, sister, вот что я скажу.

Телефон Харри зазвонил.

— Пойду присоединюсь к пастве, — сказал Грип.

Харри поднял руку на прощание и ответил.

— Выложили новый фильм, — сказала Катрине.

ГЛАВА 36.

Харри, Олег и Катрине стояли в оперативной комнате сетевого патруля Восточного полицейского округа на третьем этаже Полицейского дома. Вместе с ними была Сана Тарик, худая женщина с глубоко посаженными глазами. Возможно, именно тёмные круги вокруг этих глаз заставили Харри подумать, что она — страж, одна из тех, кто без отдыха бодрствует над городом. За пределами полиции Сана Тарик была известна как мусульманка, ставшая причиной ожесточённой дискуссии о праве носить хиджаб вместе с формой; всё закончилось запретом, но споры не утихли. Тогда Сана ушла с патрулирования улиц Осло, сменила форму на гражданскую одежду, сохранила хиджаб и со временем стала руководителем сетевого патруля. Когда Сана поняла, что сетевой патруль для Харри — нечто новое, она объяснила: пять человек, сидевших в комнате каждый за своим компьютером, занимались отслеживанием преступной активности в сети.

— Мы присутствуем на ряде сайтов: где-то открыто, так что видно, что полиция следит, где-то скрытно. Ищем обычные вещи. Торговлю наркотиками, детскую порнографию, организованную преступность. Но такого, как это, мы раньше не видели. То есть убийства и насилие уже выкладывали, но обычно в связи с разборками банд, когда молодые парни хотят показать себя. Не холоднокровное, поставленное убийство вроде этого.

— М-м. Можно посмотреть ещё раз?

Они снова посмотрели тридцатисекундное беззвучное видео на одном из двух больших телевизионных экранов в комнате.

Харри сглотнул. Это был уже четвёртый просмотр, но всё равно было жутко двигаться вместе с камерой, приближавшейся к машине, и знать, что сейчас случится. Лицо Антона Вама входит в кадр, поворачивается к камере, попадает в свет. Удивлённое выражение, рот складывается будто в какое-то слово. За ним — Теа Рууд, словно что-то кричит. Антон снова поворачивается вперёд, будто собираясь завести машину. Он исчезает из кадра, когда камера на мгновение скользит к пустому заднему сиденью — очевидно, в тот момент, когда убийца разбивает окно. Потом Антон снова в кадре, а у его виска — рука в перчатке, держащая револьвер. Выстрел.

Голова Антона отлетела в сторону, потом опустилась вперёд, но ремень удержал туловище. Мелькнула кричащая Теа Рууд. Потом чёрный экран.

— Как вы обнаруживаете такие видео? — спросил Харри.

— По сообщениям от публики, — сказала Сана. — Мы не можем быть везде. Здесь первые сообщения пришли через полчаса после публикации.

— Как вы находите отправителя?

— Часто никак. Во всяком случае, если человек не хочет, чтобы его отследили, и обладает некоторой компетенцией. Тогда обычно используют зашифрованные коммуникационные платформы вроде Signal и Telegram. Или выкладывают в даркнете, как, похоже, сделали здесь. Там до масс не дотянешься, но пользователи могут подхватить видео и распространить через свои аккаунты в Insta или TikTok, и тогда оно может стать вирусным.

— Как здесь, — мрачно сказала Катрине.

— Но разве нельзя это закрыть? — спросил Харри.

Сана Тарик пожала костлявыми плечами.

— С большинством платформ у нас хорошее сотрудничество. Если это Facebook, удаление может занять пять-десять минут. У соцсетей ведь есть собственные правила, и они многое ловят сами. Но есть и другие платформы, где удаление может занять несколько дней. Как здесь. Видео повсюду и, боюсь, ещё какое-то время будет.

— Но в этом только минусы? — спросил Олег. — Я понимаю: риск подражания, интересы родственников…

— …влияние на свидетелей и присяжных, уничтожение доказательств, — дополнила Сана.

— Да, но разве это не может привести и к тому, что кто-то увидит то, чего не видим мы? Кто-то, кто что-то знает и может дать нам наводку?

— Безусловно. И здесь нам это может понадобиться. Мы изучили каждый кадр и каждый пиксель и продолжим это делать, но пока извлечь почти нечего.

— Расскажи хотя бы, что у вас есть, — сказала Катрине.

Сана Тарик вздохнула.

— Поскольку камера находится на плече, мы оцениваем рост преступника примерно от метра семидесяти до метра девяноста. Это, конечно, исключает не так много, но в любом случае указывает на то, что это мужчина. На то же указывает и размер руки, которую мы едва видим. Тип перчатки определить нельзя. Трудно понять и то, правша он или левша, потому что почти все плечевые камеры сделаны для ношения на правом плече. Рука закрывает слишком большую часть револьвера, поэтому его мы пока тоже не идентифицировали.

— Это «Webley Mk VI», — сказал Харри. — А отражения в окнах машины?

Сана покачала головой.

— Камера наклонена так, что мы не видим ни его, ни саму камеру.

— И звука нет?

— Никакого. Что с его стороны умно. Анализ окружающих звуков часто даёт нам больше, чем изображение. Если микрофон к тому же ловит дыхание снимающего, уже одно это может рассказать о поле, возрасте, весе и здоровье.

— А камера?

— Метаданных, по которым можно было бы это определить, в записи тоже нет.

— OK, — сказал Харри и закрыл блокнот.

Катрине посмотрела на часы.

— У нас сейчас совещание следственной группы, но пока спасибо, Сана.

На выходе Харри остановился и вернулся.

— Ещё одно, — сказал он, и Сана повернулась. — Можешь отправить запись одному человеку?

Голос Черно дрожал в телефоне.

— Нет, не случайно камеру не видно в окнах машины. Это блокинг. Но к-к-кроме того, это же больной человек. Чёрт!

Харри нашёл номер оператора и позвонил ему. Сначала предупредил его и только потом попросил открыть видео, которое прислала Сана.

— Блокинг? — спросил Харри, откинувшись в своём старом офисном кресле, которое вместе со столом чудом нашёл внизу, в Кульверте, и поднял в свой старый кабинет.

— Прости, но дай м-м-мне несколько секунд, — простонал Черно.

— Конечно, — сказал Харри и покатал между пальцами пятинкроновую монету, найденную в ящике стола. Он слышал, как Черно борется со слезами. Ждал. Прислушивался, чувствует ли сам хоть что-нибудь. Что-то — да, но недостаточно, чтобы опровергнуть вывод Эйстейна, сделанный после восемнадцати вопросов из научно-популярного журнала, по которым якобы можно было определить, психопат ты или нет.

Черно прочистил горло.

— Блокинг — это то, как