Контрольный выстрел - Ю. Несбё

не видим классического признака серийных убийств — периодов охлаждения между убийствами, прежде чем потребность снова нарастёт. Здесь всё больше похоже на тщательно спланированную череду актов возмездия за короткий промежуток времени. То есть массовое убийство, а не серийное. Поэтому я осторожно предположу, что перед нами человек с тем, что очень неточно называют синдромом школьного стрелка. Это не один диагноз, но есть общие черты. Я не буду перечислять их все, а назову несколько конкретных признаков, которые можно использовать в расследовании. Ищите людей с психическими проблемами и депрессией в прошлом, увлечением оружием и случаями жестокости к животным. OK?

С заднего ряда Харри видел, как сидевшие перед ним коллеги склоняли головы, делая записи.

— Но самая важная и отчётливая общая черта людей, становящихся массовыми убийцами в школе, на рабочем месте или в семье, — та, которую труднее всего заметить. Отвержение. Это может быть травля; их может бросить девушка, от них может уйти супруг, их могут уволить. Но главное — отвержение.

Витт посмотрела на них, словно хотела вбить это слово им в память. Потом развела руками.

— Проблема в том, что начинать поиски с этого безнадёжно. Всех нас отвергали, и это не сделало нас убийцами. Потому что решает не то, чему мы подверглись, а то, как мы это восприняли. Так что я бы сказала: сначала используйте простые общие признаки. А когда у вас появится подозреваемый и вы захотите найти мотив, думайте об отвержении.

Витт хлопнула в ладоши и пошла к своему месту.

— Спасибо, Хильде, — сказала Катрине. — Харри?

Пока Харри шёл вперёд, Хильде Витт кивнула ему и села. Разумеется, на стул на приличном расстоянии от Олега. Харри прокрутил в голове события предыдущего вечера: как смотрел на имя Хильде Витт на домофоне, пока фрагменты складывались на место, а потом позвонил в оперативный центр и попросил прислать патрульную машину, чтобы забрать его с Грёнланнслейрет.

Полицейская машина отвезла его по указанному адресу, к таунхаусу на Рёдтвет, где он и один из полицейских позвонили в дверь под табличкой с именем Трюм Хауген. Дверь открыл мужчина с взъерошенными волосами, седой щетиной и животом, из-за которого футболка торчала, как балетная пачка. Он подозрительно смотрел на них из-за приоткрытой на цепочку двери, пока Харри объяснял цель визита. Потом стёр хлебную крошку с нижней губы и открыл.

— Трюм Хауген, — сказал Харри. Он указал на теперь уже чёрный экран телевизора и нажал кнопку на пульте. Ничего не произошло. Он тихо застонал. Олег бросился вперёд, взял пульт, и фотография Хаугена сразу появилась.

— Спасибо, — сказал Харри, глядя на кривые улыбки перед собой. — Хауген утверждает, что у него украли профессиональную кинокамеру редкого типа, которая, как мы полагаем, использовалась для съёмки убийства Вама.

Харри нажал кнопку на пульте — снова ничего. Он пробормотал «чёрт», и Олег уже поднялся со стула, когда Харри нажал ещё раз и на экране появилось изображение кинокамеры среднего размера. Послышался разрозненный смех.

— OK, — сказал Харри. — Эта камера, насколько нам известно, единственная в Норвегии. О краже заявили в полицию, но название камеры написали неправильно — Aaron вместо Aaton, поэтому мы нашли заявление только сегодня утром. Хауген говорит, что был зол, потому что страховая хотела возместить только первоначальную стоимость комплекта — около ста тысяч крон, тогда как сегодня такой комплект на вторичном рынке стоит более двухсот тысяч. Он впустил нас, и вот место, где, по его словам, хранилась камера.

На экране появилась фотография гостиной, фактически служившей рабочим кабинетом. Письменный стол с большим экраном Mac, различные инструменты и принтер со стопкой листов. Книжная полка за столом была набита перевязанными пачками сценариев, названия которых были написаны маркером на корешках.

— Что-нибудь ещё пропало? — спросила Сири Хеймен.

— Нет.

— Взлом, и украдена только камера?

— Да, но это было единственное действительно ценное, что я там увидел.

— Что мы знаем о парне? — спросил Малик Хан.

— Судимостей нет, — сказал Харри. — Он говорит, что всю жизнь занимался кино. Довольно рано ушёл из производства — на жизнь этим было не заработать. Стал консультантом государственных кинофондов, то есть тех, кто распределяет поддержку.

— Типичный бюрократ?

— Ну, впечатление он производил скорее эксцентричного художника.

— Его… отвергали? — крикнул Скарре, рассмеялся и огляделся, но не смог добиться от остальных никакой реакции.

— Если он был тем, кто решал, кто получит киноподдержку, то скорее это он отвергал, — сказала Сири.

— Что ты хочешь делать с ним дальше? — спросила Катрине.

— Ну, — сказал Харри. — Если кража ненастоящая, то она хорошо замаскирована. Если бы я был Хаугеном и собирался убивать людей, я бы не использовал камеру, которую легко опознать и по которой можно выйти на меня, хотя заранее поданное заявление о краже, конечно, помогло бы.

— Значит, ты не считаешь, что нам надо наблюдать за Хаугеном?

Харри пожал плечами.

— Даже не факт, что использована его камера; это может быть камера, купленная за границей. Мы проверим его телефон. Почту. Если не появится ничего подозрительного, думаю, ресурсы лучше использовать в других местах. Я попросил Хаугена составить список всех, кто знал, что у него есть такая камера. Он сказал, что попробует, но это большинство людей, с которыми он имел дело в киносреде, плюс куча других.

— OK, спасибо, — сказала Катрине. — Что с 16-миллиметровым следом, Малик?

— Кинолаборатории в Осло говорят, что им уже несколько недель ничего не приносили на проявку. Мы сотрудничаем с Европолом, который проверяет лаборатории в Праге, Будапеште, Риге, Таллине и других городах, где работают с 16-миллиметровой плёнкой и куда её могли успеть отправить самолётом из Осло, чтобы сканированную копию вернули по сети в течение суток. То есть до того момента, когда цифровое видео появилось в сети. Но пока ничего. Мы сообщаем лабораториям, какой материал ищем, но они, по их словам, не смотрят то, что проявляют для клиентов. Вообще, работа с 16-миллиметровой плёнкой, похоже, довольно подпольная сфера, так что до многих мы не достучались, а некоторые просто не хотят говорить нам, кто их клиенты. Но мы не сдаёмся.

— OK, — сказала Катрине. — Переходим к следующему пункту. Сообщения от населения. Вульф?

Вульф поднялся неохотно, под аккомпанемент глубокого вздоха.

— В целом? Чертовски много, но и новый мировой рекорд по количеству чепухи. Вот те, что надо отработать…

Полчаса спустя, выходя с утреннего совещания, Харри подошёл к Хильде Витт.

— Понимаю, ты продолжишь с нами работать, — сказал он.

— Да. Мне даже где-то выделили стол.

— М-м. Тогда, может, съездишь со мной на место убийства Вама?

— Потому что тебе нужен психолог или водитель?

Харри