Шпионское грузило - Лен Дейтон

дождя. Напряжение подъема вытеснило у нее из головы все мысли о тревожных последствиях, которые завтра может принести беседа с Сайлесом. Но теперь они снова пришли ей на ум.

Она не была ни исследователем, ни экспериментатором; Фиона соображала лучше всего, оценивая данные и прикидывая возможность их использования. Эта способность как нельзя лучше могла послужить ей как полевому агенту. Она отлично умела хранить тайны, но не обладала многими из достоинств, которые видела в Бернарде. Она не обладала той сообразительностью, которая берет свое начало на улице и которая требует быстро решать и быстро действовать. Фионе было свойственно упорство и хладнокровие, и эти черточки никогда не покидали ее; Бернард обладал таинственной мужской способностью мгновенно отбрасывать холодноватую враждебность и через долю секунды опять возвращаться к ней. Она надвинула шляпу поглубже, по самые уши. Небо потемнело, и дождь усилился. Она должна возвращаться, чтобы успеть принять ванну и переодеться к обеду. Субботний обед в присутствии дяди Сайлеса требовал особо изысканного туалета. Тесса и другие женщины могли готовиться к нему хоть весь день. Взглянув на часы, она пустилась в обратный путь. Когда сгущается темнота, даже столь знакомая дорога может стать чужой и враждебной.

— Прошлым вечером ты выглядела просто очаровательно, моя дорогая, — сказал дядя Сайлес.

— Спасибо, Сайлес. Но, говоря по правде, в эти дни я просто не в состоянии поддерживать светские беседы.

— А чего ради тебе ими заниматься? Мне нравится, когда ты серьезна: это тебе очень подходит.

— Правда?

— Все хорошенькие женщины предстают в самом выгодном свете, когда на них снисходит легкая печаль. У мужчин совсем по-другому. Симпатичный мужчина может позволить себе несколько повеселиться, но веселая женщина смахивает на капитана хоккейной команды. Ты когда-нибудь видела, чтобы мужчина влюбился в женщину-комика?

— Вы несете сущую чушь, дядя Сайлес.

— Неужели болтовня твоего идиота создателя так вывела тебя из себя?

— Нет, вечер был просто чудесным.

— Плавательные бассейны и гастрономы: не думаю, чтобы он мог говорить о чем-то еще. Хоть он и зануда, но мне пришлось его пригласить, потому что он единственный человек, который знает, как починить мой котел.

Он расхохотался. Шуточка была довольно непроста для понимания и радовала только его. Он привык к общению в своей собственной компании, и такие замечания служили лишь для его собственного удовольствия. Они сидели в «музыкальной комнате», в небольшом кабинетике, в котором Сайлес Гонт разместил свою аппаратуру и коллекцию оперных записей. В камине жарко горело полено, Сайлес курил большую гаванскую сигару. На нем был великолепный вязаный шерстяной джемпер. Изделие было связано в стиле «фейр-эйл», но оно выходило из строя быстрее, чем миссис Портер успевала чинить его, так что на локтях и у обшлагов тут и там торчали шерстяные нитки.

— А теперь поведай мне, что тебя тревожит, Фиона. — Из соседней комнаты доносились звуки пианино: Брет играл «Ночь и день».

Фиона рассказала Сайлесу о ситуации, сложившейся у Тессы с Джайлесом Трентом, и когда она кончила, он подошел выглянуть из окна. На гравийной дорожке, огибавшей лужайку перед домом, росли три величественные ели. Под окном стоял зеленый «роллс-ройс» Тессы.

— Не знаю, как у твоей сестры оказалась такая машина, — сказал он. — Ее мужу известно, что она пользуется ею, когда он в отлучке?

— Не будьте такой свиньей. Конечно, знает.

Он посмотрел на нее.

— Похоже, нам придется открывать Оранжевое досье, Фиона.

— Да, похоже, что так. — Оранжевое досье означало официальное расследование.

— Джайлс Трент свинья и предатель. Ну откуда берутся такие люди? — Она не ответила. — Что бы ты стала делать, если бы Тесса выложила тебе все как на духу, но ты бы не была в той ситуации, в которой сейчас находишься?

Без промедления Фиона ответила:

— Я бы тут же доложила в отдел внутренней безопасности. Как того требуют правила.

— Конечно, ты бы так и сделала. — Он почесал в затылке. — Но в данном случае мы не можем привлекать людей из этого отдела, не так ли? — Наступила еще одна пауза. — Ты не рассказала первым делом своему мужу?

— Нет.

— Похоже, ты очень уверена в нем, Фиона.

— Он бы поступил точно так же, разве нет?

— Я бы не стал этого утверждать.

— Дядя Сайлес! Почему?

Повернувшись, он посмотрел на нее.

— Как бы мне тебе это изложить… Итыия принадлежим к тому социальному классу, который подчиняется определенным правилам поведения. В наших лучших школах мы постоянно внушаем молодым людям, что служба — это высшее призвание, и я рад, что так оно и есть. Служение Богу, служение своему суверену, служение нашей стране.

— Но вы же не хотите сказать, что, поскольку Бернард не посещал такую школу…

Он поднял руку, остановив ее.

— Выслушай меня, Фиона. Оба мы уважаем твоего мужа. И я — больше, чем кого-либо другого, ты это знаешь. Я восхищаюсь им. Он единственный из всех, кто знает, что такое быть на линии огня. Просто я хочу сказать, что воспитание Бернарда, ребята, с которыми он рос, атмосфера его семьи — все это дало ему другую систему ценностей. Для людей его круга — и кто возьмется утверждать, что это неправильно? — на первом месте стоит верность семье. Я в самом деле хочу сказать, — на первом месте, выше всего. Я-то знаю, я провел всю жизнь, командуя людьми. И если ты не поймешь этот аспект психологии своего мужа, моя дорогая, то можешь обеспечить себе крупные неприятности.

— Дети из рабочего класса — вы это хотите сказать?

— Да. Упоминание о рабочем классе меня отнюдь не смущает и не пугает. Я слишком стар, чтобы меня волновали табу такого рода.

— Вы хотите сказать, что, если бы Тесса изложила свои проблемы Бернарду, он смог бы приглушить их?

— Почему бы нам не проверить? На следующей неделе усади мужа рядом с собой, и пусть Тесса поведает ему свою историю.

— И что же, по вашему мнению, он сделает?

— Куда важнее, что ты думаешь по этому поводу, — сказал Сайлес.

— Не могу понять, какой смысл в этих предположениях, — бросила Фиона, вызвав взрыв смеха у Сайлеса. Придя в раздражение, Фиона сказала: — Вы только и можете, что обвинять, Сайлес.

— Ну-ну, Фиона. Ты же знаешь, что я не делаю ничего подобного. Выложи все Бернарду, и он найдет какое-то гениальное решение, которое поможет и тебе и Тессе. — Он натянуто улыбнулся. Словечко «гениальное» напоминало о том, какое неприятие, если не сказать презрение Бернард питал ко всем правилам и установкам, в чем Сайлес его полностью поддерживал.

— Бернарду сейчас и без того есть о чем думать, — сказала Фиона.

— И все же обязательно