Шпионское грузило - Лен Дейтон

— Может, Джайлс просто пошутил, — сказала Тесса, которая теперь испытывала чувство вины, увидев реакцию сестры.

— Ты же сказала, что это не было шуткой, — фыркнула Фиона.

— Да, — согласилась Тесса.

— Так да или нет?

Тесса взглянула на нее, удивившись взрыву эмоций, причиной которых оказалась она.

— Это не было шуткой. Говорю тебе, я все из него вытянула… и о русских, и так далее.

— Ну, ясно, — сказала Фиона. — О какой шутке тут может идти речь?

— А что с ним будет? — Тесса кинула журнал в кучу периодических изданий.

— Пока не могу сказать. — Фиона со всех сторон обдумывала возможные осложнения, которые могут последовать в ее жизни. Она смотрела на свою младшую сестру, сидящую на диване, обтянутом желтым шелком; сама она была в облегающем изумрудно-зеленом платье от Гивенчи, в которое Фиона — хотя у нее были точно такие же размеры — просто не могла влезть, — и прикидывала, стоит ли сказать ей, что теперь ей может угрожать физическая опасность. Если Трент сообщит своему московскому контакту, что ему светит опасность разоблачения, вполне возможно, что Москва решит устранить ее. Обдумывая, как лучше это преподнести, она уже открыла рот, но, хотя Тесса выжидающе смотрела на нее, произнесла: — Великолепное платье.

Тесса улыбнулась.

— Ты всегда так отличалась от меня, Фи.

— Не так уж и отличалась.

— У тебя тип «шанель».

— Что это значит?

Поддразнивая ее, Тесса улыбнулась.

— Приталенный силуэт, жакет в унисон с платьем, цепочка на поясе и гардения; все знают, что стиль «шанель» выглядит именно так.

— Что еще? — Порой имело смысл вытягивать из Тессы все до конца.

— Я знаю, что ты занимаешься чем-то важным… чем-то в мире мужчин, — очень тихо произнесла Тесса, ожидая услышать из уст сестры продолжение фразы. Когда Фиона не ответила, Тесса добавила: — Я не спрашивала Джайлса, чем он занимается, да он все равно ушел бы от ответа.

— Да. Он работает в департаменте, — сказала Фиона.

— Мне ужасно жаль, что так случилось, Фи, дорогая. Я не должна была доставлять тебе беспокойство этой историей.

— Ты правильно сделала, рассказав мне о ней.

— Порой он бывает просто неотразимым, — сказала Тесса.

— Почему ты вообще вышла замуж? — спросила Фиона.

— Наверное, по той же причине, что и ты. Это был способ вывести папу из себя.

— Вывести папу… что? — переспросила Фиона.

— Не делай вид, будто ты не знаешь, что твой брак с этим тупоголовым мужланом заставил папу рвать и метать.

— А я думала, что тебе нравится Бернард, — мягко произнесла Фиона. — Ты ведь сама уговаривала меня, чтобы я вышла за него замуж.

— Ты же знаешь, что я просто обожаю его. Когда-нибудь я уведу его у тебя.

— То есть брак с Джорджем был твоим способом уязвить папашу?

Несколько секунд Тесса молчала.

— Джордж такой милый человек… просто святой. — И затем, спохватившись, добавила: — Только святой может выносить меня.

— Может, Джордж нуждается в возможности прощать тебя.

Тесса не оценила эту идею.

— Я-то думала, что торговец подержанными автомобилями должен вести шикарную жизнь. Я-то понимаю, что это глупо, но в кино они всегда имеют дело с преступным миром, где гангстеры и их подружки, — ухмыльнулась она.

— Тесса, серьезнее! — устало предостерегла ее Фиона.

— У меня просто нет сил, дорогая, жить с человеком, который ужасается, когда леди употребляет неприличные слова, и встает в шесть часов, только чтобы не пропустить мессы. Порой мне кажется, что он готов обречь меня на каждодневное рабство на кухне, где всю жизнь провела его мать.

— Ты круглая дура, Тесса.

— Знаю. Только я во всем виновата. — Она внезапно вскочила и возбужденно воскликнула: — Знаю! Почему бы нам не отправиться пообедать в «Аннабел»? — Она одернула свое восхитительное платье. — Только ты и я.

— Сядь, Тесса. Сядь и успокойся. Я не хочу отправляться к «Аннабел». Я хочу подумать.

— Или я могу достать из холодильника цыпленка. Я суну его в микроволновку, и он будет готов, пока мы разговариваем.

— Нет, нет. Я должна пообедать вместе с Бернардом.

Тесса плюхнулась обратно на диван, схватила свой бокал и отпила глоток шампанского.

— Как тебе повезло, что ты не живешь в Хэмпстеде: тут полно идиотов. Моя уборщица, провалиться бы ей, позвонила и сказала, что не может прийти сегодня: у нее встреча с редактором ее рукописи. С редактором рукописи, Боже милостивый! Выпей, Фиона, забалдей. Терпеть не могу пить в одиночку.

— Нет, спасибо, Тесса. Да думаю, и тебе хватит для одного вечера.

Поставив стакан, Тесса не стала вновь наполнять его. Если сестра заносила ее в свой кондуит, она чувствовала себя из рук вон плохо. Кроме Джорджа, ее мужа, Фиона была у нее единственной, но она не могла вываливать Джорджу все свои беды. Источником большинства ее неприятностей были ее маленькие глупые любовные истории, в которые она вечно вляпывалась, и она, конечно, не могла предполагать, что Джордж окажет ей содействие.

— Могу я воспользоваться твоим телефоном? — спросила Фиона.

Тесса выразительно развела руками.

— Говори из спальни, если хочешь уединиться.

Фиона направилась в спальню. Над большой четырехспальной кроватью простирался старинный альков, являвший свою красную изнанку. На прикроватном столике стоял новенький телефон зализанных форм, набор дорогой косметики, пузырьки с таблетками и несколько книг в бумажных суперобложках. Из открытого пузырька высыпалось несколько таблеток. Подобрав все в бутылочку, Фиона помедлила, перед тем как набрать номер.

Несмотря на оптимистические теории Брета Ранселера, Фиона отнюдь не принадлежала к тем людям, которые с готовностью обращаются к другим — мужчинам или женщинам — за советом или инструкциями. Она была и самолюбива, и к тому же достаточно самокритична, что нередко бывает свойственно подросшим детям. Но сейчас она испытывала потребность услышать еще чье-то мнение. Она посмотрела на часы. Торопливо восстановив в памяти выслушанную историю, она набрала номер Брета. Телефон звонил достаточно долго, но ответа она так и не дождалась. Фиона сделала еще одну попытку: всегда есть вероятность, что она неправильно набрала номер, но снова трубку никто не снял. Эта неудача вывела ее из равновесия, и именно поэтому ее внезапно посетила идея позвонить дяде Сайлесу.

Карьера Сайлеса Гонта была едва ли не легендой в неписаной истории департамента. Сравнивать дядю Сайлеса с кем-либо было невозможно: он в буквальном смысле слова был уникумом. Время от времени британскому истеблишменту приходилось подчеркнуто принимать в свои объятия этого мошенника, который вел себя как слон в посудной лавке